— Ты извинилась перед Мелиссой? Ты же её на дух не переносишь! Эй, ты когда хлопалась в обморок, случайно не стукнулась обо что-нибудь головой?
— Мне просто её жаль. Она рассчитывала наконец-то меня затмить, а тут появилась ты и затмила её.
— Нет, всё-таки стукнулась… Иначе я вообще ничего не понимаю.
— Ну стукнулась, стукнулась, ладно. Только идём скорее.
— Скай, Джейн, постойте!
Всё. Теперь мистер Балл их заметил. Скай обернулась к нему лицом, как приговорённый оборачивается к расстрельной команде.
— Добрый вечер, мистер Балл, — сказала она. — Как вы себя чувствуете?
— Скай, ты меня спрашиваешь про самочувствие? Это я тебя должен спрашивать! Ну что, получше уже?
— Гораздо лучше, спасибо.
— Вот и отлично. — Мистер Балл переключился на Джейн. — Ну а ты, Джейн, наша спасительница? Как ты?
— Замечательно! Изумительно! Восхитительно!
— Вот! Ровно то же самое я собирался сказать о твоей игре. Какие вы, оказывается, талантливые — сёстры Пендервик!
— Правда? — Джейн сияла.
— Мы нормальные. — Скай незаметно наступила на ногу сестре, чтобы она не слишком улетала в облака. — У кого-то лучше получается одно, у кого-то другое, а в среднем у всех поровну.
— С тобой понятно, Скай, ты просто настоящая писательница! — сказал мистер Балл. — А у тебя, Джейн, актёрский талант. Хотя кто знает, может, ты и пишешь не хуже своей сестры?
— Я… эм-м… Скай, как я пишу?
— Вообще-то, мистер Балл, она пишет в сто раз лучше меня.
— Правда? Тогда мне не терпится почитать, что за пьесу напишет нам Джейн в следующем году. И если пьеса будет такая же замечательная, мы обязательно, обязательно её поставим!
— Очень хорошо, — сказала Джейн, хотя даже её восторженность начала потихоньку увядать под натиском безоговорочного доверия мистера Балла. Так что, когда с другого конца сцены донёсся дружный визг и мистер Балл побежал утихомиривать разбушевавшихся жертвенных дев, Джейн была рада не меньше Скай.
Наконец сёстрам удалось выбраться за дверь — в коридор первоклашек, весь увешанный цветными карандашными рисунками. Смотреть на рисунки почему-то было грустно: сразу вспоминалось, что детство прошло.
— Эх, был бы мистер Балл хоть капельку понедоверчивее! Или пусть бы мне было всё равно, что он обо мне думает. Или я не была бы такая тупица! — Скай сердито покосилась на группку рисованных человечков, весело скачущих среди зелёных цветов и голубых деревьев. — Джейн, мы с тобой самые бессовестные лгуньи во всей Вселенной.
— Нет, всё-таки не может быть, чтобы во всей. — Джейн отчаянно цеплялась за обрывки своего недавнего радостного упоения — но, увы, она уже не чувствовала себя Радугой. А кем, лгуньей? Вот этого ей как раз и не хотелось.
— Ну, тогда в Солнечной системе. — И тут Скай вдруг поняла, что она должна сделать. — Знаешь, я скажу папе, что я не писала эту пьесу. Но ты не думай, я буду говорить только про себя, ты тут ни при чём. Скажу, что перекатала всё из какой-нибудь книжки.
Джейн быстро соображала, что хуже: признаться во всём папе — или молча слушать, как признаётся Скай, при том что они обе виноваты одинаково. Через пять секунд решение было готово.
— Нет, — сказала она. — Не надо меня выгораживать. Это будет ещё одна ложь. В конце концов, ты же за меня написала сочинение про эти… антиботики.
— Антибиотики.
— Я и говорю, про антибиотики.
— Джейн, ты точно решила? Я правда могу говорить только про себя.
— Нет, я решила. Точно.
— Тогда давай сегодня, да? Скажем сразу всем — папе, Розалинде, ну и Бетти тоже. Вечером, когда все соберутся. Ну что, договорились? Железно?
— Железно.
И Джейн побежала переодеваться.
А вечером, когда вся семья — даже Бетти, которой давно пора было спать, — сидела на кухне за столом, Скай и Джейн выложили всё начистоту. Всё-всё от начала до конца. Без увёрток, без утаек, без домыслов.
Они изложили всё ясно и точно, ну разве что долго и путано разбирались между собой, кто больше виноват, — каждая корила себя. Они не пытались оправдываться. Скай при этом разглядывала потолок. Джейн с интересом изучала пол, будто никогда его раньше не видела. Лишь покончив с описанием своих преступных деяний, дочери впервые за весь разговор посмотрели на отца.
Мистер Пендервик вертел в руках очки. Он их складывал и раскладывал. Складывал и раскладывал — всем уже начало казаться, что вот сейчас они сломаются.
— Так, — сказал он наконец. — Давайте проверим, всё ли я понял правильно. Вам не понравились ваши домашние задания — они вам показались скучными, и вы договорились ими поменяться. А когда мистер Балл решил поставить пьесу Джейн на школьной сцене и когда стало ясно, что в сети вашего обмана угодит как минимум полшколы, вам просто не пришло в голову во всём признаться. Всё верно?
— Да. — Скай почувствовала себя маленькой. Как изюминка. Как крошечка, которую Пёс сейчас слизнёт с пола.
— И о том, чтобы рассказать всё мне, вы тоже не подумали?
Скай стало так стыдно, что ответить она не могла, только кивнула.
