– Я?! – удивился Овик. – Я человек тихий. У меня жена, дети, бульварный листок, сижу, молчу в тряпочку. Это ты предлагаешь. Сражаться за чеченцев против русских. Сражаться за русских против турок. А время, между прочим, без четверти два.
О господи! Пенелопу раздирали противоположные чувства. Последнее слово оставалось за этим циником, ерником, насмешником, последнее слово… да, но немытая голова? Не говоря о теле. Еще минуту она колебалась, наконец сделала выбор и, поспешно бросив: «Погоди, я еще вернусь!», помчалась в ванную. И тут свет погас. Чертовщина!
– Не чертовщина, а без четверти два, – сказал Овик злорадно. – Выключили на пятнадцать минут раньше. Что неудивительно, учитывая невинное человеческое желание подзаработать. Сэкономить на одних, чтобы продать другим.
– Чтоб они сдохли! – выпалила в сердцах Пенелопа.
– Да ладно, пусть живут. Не будь такой злюкой. Садись. Раз уж ты не можешь помыться, давай хотя бы перекусим. Пока все не остыло. И пока в комнате тепло.
– Не хочу. Я перекушенная.
– Ну кофе выпей.
– Не буду, – заупрямилась Пенелопа. – Некогда мне. Пойду к Каре, у нее тоже сегодня днем свет.
– Антилопа, ты идешь к Одиссею? – поинтересовался Арсен, когда, наскоро собрав вещички, насупленная Пенелопа двинулась к выходу.
– Антилопы не ходят к Одиссеям, – объяснил ему Овик. – К Одиссеям ходят Пенелопы. Точнее, наоборот, к Пенелопам ходят Одиссеи. А антилопы могут пойти разве что к зебрам. На крайний случай, к бегемотам. Либо одно, либо другое. Понял?
Арсен радостно кивнул головой.
– Окончательно спятили, что отец, что сын, – безнадежно вздохнула Маргуша и чмокнула Пенелопу в щечку, а Пенелопа, не говоря ни слова, облачилась в полушубок, подхватила свой багаж и покинула обесточенную квартиру.
– Пенелопа, где твой бегемот? – неслось ей вслед, раскатываясь по лестничной клетке.
