Пение под покровом ночи. Мнимая беспечность полностью

— Милая моя! — воскликнула она. — Как же чудесно! — Она тут же отметила про себя, что вложила не слишком много эмоций, поздравляя старую подругу по сцене, но Пинки была слишком возбуждена и ничего не заметила. Она продолжала болтать о фантастических выгодных условиях контракта, о славе, которая ее ждет, о необыкновенно чутком отношении руководства (руководства мисс Беллами, тут же с болью в сердце отметила ее подруга), и о том, что мечта ее наконец сбылась. Таким образом мисс Белами получила передышку. И тут же принялась сочинять соответствующие случаю ремарки. И вот, когда Пинки окончательно выдохлась, она заметила с почти неподдельной искренностью:

— Знаешь, Пинки, это будет великим твоим достижением!

— Я знаю это! Просто чувствую! — восторженно прорыдала Пинки. — Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы все получилось! Прошу тебя Боже, помоги мне.

— Да все у тебя получится, дорогая, — заметила Мэри, и не удержавшись, добавила: — Правда, сама я этой пьесы не читала.

— Бонго в самом чистом виде. Комедия с неожиданным таким поворотом. Ну, ты понимаешь. Говорить так нескромно, но как раз в моем ключе. А Бонго говорит, что когда писал пьесу, то имел в виду исключительно меня.

Мисс Беллами рассмеялась.

— Дорогая! Мы же прекрасно знаем нашего Бонго, согласна? Уж сколько пьес, по его словам, он написал специально для меня, и не сосчитать!.. И большую часть просто пьесами не назовешь.

Тут Пинки впервые за все время заподозрила неладное и заметила:

— Мэри! Порадуйся за подругу!

— Но милая, я действительно искренне рада. Похоже, тебе повезло, от всего сердца надеюсь, что все получится.

— Я, разумеется, понимаю, что теперь должна отдать свою роль в новой пьесе Ричарда тебе. Но если честно, та ролька была для меня мелковата, согласна? Да и потом никаких договоренностей еще нет, так что я никого вроде бы не подвожу, верно?

Тут мисс Беллами не сдержалась.

— Моя дорогая! — с добродушным смешком заметила она. — Давай не будем зацикливаться на этой мелкой проблеме. Она того просто не стоит.

— Точно! — радостно воскликнула Пинки.

И мисс Беллами, что случалось с ней редко, ощутила, как ее охватывает ярость. И сказала:

— Ты вроде бы говорила о Берти, дорогая. Он-то тут каким боком?

— Ага! — воскликнула Пинки и многозначительно вскинула палец.

В этот момент вошел Грейсфилд с подносом, на котором стояли напитки.

Мисс Беллами тут же взяла себя в руки.

— Давай, — произнесла она. — Сегодня я тоже нарушу правила. Мы просто обязаны выпить за это, дорогая!

— О, нет, нет!

— Да, да, да. Всего капельку. За Пинки!

Она стояла между Пинки и подносом, и налила в один стаканчик чистого виски, в другой — умеренно разбавленного тоником джина. Первый протянула Пинки.

— За твое прекрасное и успешное будущее, дорогуша! Только до дна!

— О боже! — пробормотала Пинки. — Мне не следовало бы…

— Плюнь на все. За это надо выпить!

Они выпили.

— Ну, так что с Берти? — спросила мисс Беллами. — Давай, выкладывай. Ты же знаешь, я могила.

На щеках Пинки запылал румянец — именно ему она была обязана своим прозвищем[47].

— Но это правда большой секрет. Страшный секрет, никто не должен знать. Хотя уверена, он бы не возражал, если бы знал, что я тебе расскажу. Видишь ли, эта роль предполагает переодевания — всего пять перемен, и каждый следующий наряд должен быть шикарнее другого. И мне с моей маленькой портнихой из Вейсуотер просто не потянуть. Так вот. Берти тесно связан с руководством, а потому слышал обо всем этом. И знаешь что, дорогая? Он вызвался по собственной воле и за свой счет организовать пошив всех этих нарядов. Эскизы, ткани, само изготовление — все от Сарацина. И для меня совершенно бес-плат-но! Ну, разве он не душка?

Волны гнева накатывали одна за другой, пронизывали нервы и мозг мисс Беллами, словно электрическим током. Она спохватилась и подумала: «Сейчас взорвусь, и ничего хорошего из этого не выйдет». Напряжение достигло предела.

Но взрыв предотвратил не кто иной, как Берти — вошел, обвитый гирляндой из тубероз с головы до ног. Увидев Пинки, резко остановился, какое-то время переводил взгляд с нее на мисс Беллами и обратно, и заметно побледнел.

— Берти, — сказала Пинки, — а я тебя выдала.

— Как ты могла! — воскликнул он. — О, Пинки, как же ты могла?

Пинки расплакалась.

— Сама не понимаю, — выдавила она. — Я не хотела, Берти, дорогой. Прости меня. Просто напилась.

— Подкрепите меня вином[48], — тихо пробормотал он. Мисс Беллами, выдвинув грудь вперед, стала грозно надвигаться на него — с чисто технической точки это давалось ей легко и производило должное впечатление. И вот лицо ее оказалось в нескольких дюймах от него.

— Ты крыса, Берти, — тихо сказала она. — Ты маленькая, подлая двуличная грязная крыса. Вот ты кто!

И она вцепилась в гирлянду, сорвала с его шеи и швырнула цветы ему в лицо.