Пение под покровом ночи. Мнимая беспечность полностью

И через секунду-другую выпрямился.

— Но вы только посмотрите! — воскликнул он. — Это же не… это, это…

— Вот именно. Но наша задача определить, можем ли мы хоть чем-то помочь. Есть шансы?

— Никаких.

— Уверены?

— Да.

— Что ж, ладно. Тогда займемся вот чем…

Капитан Баннерман и Тим Мэйкпис остались стоять там, где указал им Аллейн. Свет от лампочки озарял лишь часть веранды возле шезлонга. На палубе виднелись беспорядочные отпечатки крупных мокрых ступней. Аллейн присмотрелся и увидел, что они частично перекрываются отпечатками его ног и Тима, а также чьих-то других. И стал внимательно их рассматривать.

— Эспадрильи, — пробормотал он. — Девятый размер.

Владелец этой обуви подходил к шезлонгу, постоял возле него, а затем отошел на правый борт.

— А вот этот человек бежал, — заметил Аллейн и проследил за направлением отпечатков мокрых ступней. — Бежал вдоль палубы, затем попал в круг света и остановился, затем свернул и остановился у кнехта, обежал его и перебежал на левый борт. Ну, насчет него никаких сомнений.

Инспектор повернул назад, к веранде, остановился у высокого рундука в углу палубы правого борта. Посветил под ним фонариком — сигаретный пепел и окурок.

Он подобрал окурок, увидел на нем монограмму, понял, что сигарета турецкая.

— Как думаете, можно что-то из этого извлечь? — спросил он Тима, показывая ему окурок. А затем вернулся к веранде и продолжил идти по следам мокрых ног. Их владелец перебрался по лестнице с правого борта на нижнюю палубу, к бассейну. На пятой сверху ступеньке виднелось большое мокрое пятно.

Аллейн вернулся к капитану Баннерману.

— В сложившейся ситуации, — сказал он, — медлить не имею права. Я должен сделать снимки. После этого доступ к веранде надо перекрыть. Так что, сэр, вы должны отдать распоряжения.

Капитан хмуро взирал на него.

— Такого поворота событий, — пробормотал он наконец, — никак нельзя было предвидеть. Это противоречит всякому здравому смыслу.

— Напротив, — возразил ему Аллейн. — Именно это и должно было случиться.

Пассажиры разместились в одном конце салона, двери были заперты, шторы опущены. В силу привычки каждый из них занял свое обычное место, а потому с первого взгляда сцена эта выглядела почти нормальной. Только мистер Мэрримен отсутствовал. Ну и, разумеется, миссис Диллингтон-Блик.

Аллейн лично обошел каюты каждого из мужчин. Мистер Мэрримен крепко и сладко спал. Лицо спокойное, щеки розовые, губы полураскрыты, волосы вздыбились на макушке петушиным гребешком. И Аллейн решил пока его не беспокоить. Тихо притворил дверь и двинулся дальше по коридору. Мистер Макангус в пестрой пижаме и с маленькой щеткой в руке занимался своей прической — разделил волосы на пробор ровно посередине и начесывал темные локоны на уши. При виде Аллейна он торопливо зарыл шкатулку на туалетном столике и даже загородил ее спиной. Обин Дейл, полностью одетый, находился в гостиной. В руке стакан с каким-то напитком, и стоял он рядом с дверью, приоткрытой на небольшую щелочку. Выглядел он как-то странно — смотрел вызывающе, испуганно и выжидательно. И еще было ясно — он пьян просто в стельку. Аллейн смотрел на него секунду-другую, потом поинтересовался:

— Что это вы затеяли?

— Я? Хотите выпить, дорогой? Нет? Что значит «затеял»? — Дейл допил остатки жидкости в стакане и тут же налил еще.

— Где вы были после того, как вышли из салона?

— А вам, черт побери, что за дело? — Он качнулся к Аллейну, уставился прямо ему в лицо. — Какого дьявола? — заплетающимся языком спросил он. — Да кто вы вообще такой?

Аллейн крепко ухватил его за руку.

— Пошли, — сказал он. — Сейчас и выясним.

И он препроводил Дейла в салон и усадил на первый попавшийся стул.

Тим Мэйкпис сбегал за Джемаймой и миссис Кадди. Мистер Кадди пришел в себя, и ему разрешили пойти переодеться во все сухое. Он появился в пижаме и халате и выглядел просто ужасно.

Место рядом с Аллейном занял мрачный и словно ощетинившийся капитан Баннерман.

Он сообщил:

— Сегодня ночью произошло нечто такое, чего никогда не случалось на моем корабле. А потому надо разобраться, прямо сейчас. По горячим следам. — Он кивком указал на Аллейна. — Этот джентльмен посвятит вас в детали. Он детектив из Скотленд-Ярда, и звать его Аллейн, а вовсе не Бродерик. Согласие на расследование получил от меня.

Никто не издал ни единого возгласа, не задал ни одного вопроса. На лице каждого — только растерянность и беспокойство. Капитан угрюмо взглянул на Аллейна и кивнул, затем уселся и скрестил руки на груди.

— Благодарю вас, сэр, — сказал Аллейн. В груди его клокотала злость на капитана Баннермана. И хотя к злости примешивалось сострадание, она все же превалировала. По меньшей мере половина пассажиров тоже были раздражены сверх всякой меры. Они были беспомощны и ни в чем не повинны, двое из них — просто безнадежно глупы, а один… один являлся убийцей. Аллейн постарался взять себя в руки и перешел к делу.