— Это глупая рифма.
— Я волшебник, а не поэт.
— Очевидно. Это даже не четверостишие.
— Повторите это, и оно превратится в четверостишие.
Инглис выглядел готовым взбунтоваться. Или, по крайней мере, отказаться сотрудничать. И Пенрик понятия не имел, что он будет делать в таком случае.
Дез на мгновение овладела его ртом и сказала медовым тоном:
— Или вы могли бы помолиться: "Отец и Мать, Сестра и Брат, Другой. Пусть я ударюсь головой, а не ногой". — Пен не смог сдержать улыбки, когда она отпустила рот.
После долгого, мрачного молчания Инглис сказал:
— Первый сойдет.
— Хорошо, — сказал Пен. И твердо подумал: "Больше никаких помех, Дез". Она ушла вглубь, притворно застенчивая. — Я начну. Отец и Мать, Сестра и Брат, Другой…
Они начали повторять призыв и отклик во многом так же, как Инглис и его, возможно, совсем-не-так-давний наставник. Легко запоминающаяся, простая (или простецкая, как выразилась Дез) молитва действительно стала скучной после достаточного количества повторений. Через некоторое время после этого слова стали терять какой-либо смысл или связь вообще, превратившись в ровный, успокаивающий двойной гул. Пен не унимался, пока их языки не начали заплетаться, и тогда он объявил перерыв.
Ничего не случилось. Ну, он этого и не ожидал, солгал себе Пен. Ладно, он был полон надежд.
— Как часто ваш шаманский мастер повторял ваши практические занятия? — спросил Пен.
— Это менялось в зависимости от его обязанностей и моих. Иногда, один или два раза в день. Иногда дюжину.
— И как долго вы упражнялись за раз?
— Примерно так же, как сейчас, пока наши языки не уставали слишком, чтобы плодотворно продолжать. Это тоже было по-разному.
— Хм, — Пенрик хлопнул себя по коленям и встал. — Тогда дадим отдых вашему языку. И ноге.
По крайней мере, Инглис не возражал против этого предписания. Пен обнаружил, что один из их охранников сидит наверху лестницы.
— Где Освил?
— Думаю, он пошел в храм.
— Спасибо. — Пенрик прошел через дом и свернул на улицу. Храм был таким же тихим и тусклым, как вчера, когда они застали Инглиса внутри. И снова в зале был только один молящийся. Освил сидел на коленях перед алтарем, посвященным Отцу, прислоненным к одной пятой части деревянных стен. Его голова повернулась на звук шагов Пенрика.
— А, это вы.
— Я не буду вас прерывать, — сказал Пен. А затем, охваченный неизлечимым любопытством, спросил: — О чем вы молитесь?
Губы Освила сжались.
— Руководство.
— Да? Я думал, что все, с чем мы здесь столкнулись, кричит нам о нашем курсе. Или вы просто напрашиваетесь на другой ответ?
Освил снова повернулся к алтарю своего избранного бога, решительно не обращая внимания на Пена.
Пен подошел к противоположной стороне зала и изучил нишу своего бога. В здешних святилищах было множество резьбы по дереву, обычной в сельских храмах этого региона. На притолоке резчик поместил хорошо заметную стаю ворон; в нижнем углу несколько серьезно выглядящих крыс. Святилище Дочери, справа от Пенрика, было украшено множеством деревянных цветов и молодых животных, окрашенных в соответствующие цвета, приглушенно светящихся в тени. Проситель молился
Через некоторое время с другого конца зала донесся голос Освила:
— Вы чего-нибудь добились со своими занятиями?
— Еще нет, — не поворачиваясь, ответил Пен.
Бессловесное ворчание.
— Знаете, на самом деле он не убийца, — сказал Пен немного погодя.
— Моя задача, — после паузы ответил Освил, — привлечь беглеца к ответственности. Не для того, чтобы судить его.
— И все же вы должны использовать свое суждение. Вы следовали своей собственной линии на Вороньей дороге.
Задумчивое молчание.
— У меня на уме еще одно испытание, — продолжил Пенрик. — Я хочу взять Инглиса на камнепад и посмотреть, что он может сделать со старым Скуоллой. — И что бы сделал с ним Скуолла?
Все, что это вызвало, — это всего лишь болезненный вздох. Что, он наконец измучил Освила? Пенрику пришло в голову, что Освил не так строго подчиняется правилам, как предполагала его напряженная челюсть; только сомневающимся нужно молиться о руководстве. Он надеялся, что Освил получит ответ. Пенрик продолжал говорить, обращаясь к стене:
— Инглис страдает меньше, чем вчера. Более спокойный, если не менее мрачный. Думаю, мне следует взять Гэллина. И собак. Нам понадобится одна из гвардейских лошадей. Вы хотите присутствовать? Учитывая, что вы не имеете никакого отношения к сверхъестественному.
Голос Освила вернулся издалека:
— Потратив так много времени и проделав такой долгий путь, чтобы найти его, я больше не потеряю его из виду.
— Ладно. — Пенрик склонил голову, осенил себя знаком богов, и они вышли вместе.
