– Да-а? – Олег нетерпеливо забарабанил по маминому креслу, чтобы его выпустили из машины.
По дороге к городу Ракель откинула голову на спинку сиденья и сказала, что считает Харри привлекательным, но сразу оговорилась, чтобы он не вводил себя в заблуждение на ее счет. Тот ответил, что считает ее куда более привлекательной, и сразу оговорился, что она может вводить себя в любые заблуждения на его счет. Они остановились у Экебергского обрыва – внизу лежал весь город, а между городом и ними летали черные птички с раздвоенными хвостами.
– Ласточки, – улыбнулся Харри.
– Низко как летают, – сказала Ракель. – Значит, будет дождь?
– Да. Передавали, что дождь.
– Ах, какая прелесть! Они поэтому летают? Сообщают о погоде?
– Нет, – ответил Харри. – Они работают, очищают воздух от насекомых.
– А почему они так быстро снуют туда-сюда? Как будто в панике.
– У них не так много времени. Сейчас насекомые еще в воздухе, но с заходом солнца охоту нам придется закончить.
– Ты хотел сказать: «Им придется закончить»?
Она повернулась к нему. Харри смотрел стеклянными глазами куда-то вдаль.
– Да, конечно, – ответил он. – Извини, задумался.
Публика, пришедшая на премьеру, разместилась на площади перед Национальным театром. Там создали тенек, и знаменитости беззаботно беседовали со знаменитостями, кругом вертелись журналисты и тихо жужжали камеры. Если не принимать во внимание сплетни о каком-нибудь новом летнем увлечении, все разговоры были на одну тему: вчерашний арест велокурьера-маньяка.
Когда они проходили внутрь, Харри слегка приобнял Ракель за талию, и она сквозь тонкую ткань почувствовала тепло его пальцев. Вдруг прямо перед ними возникло лицо:
– Рогер Йендем из «Афтенпостен». Извините, мы проводим опрос. Поймали, наконец, похитителя той женщины, которая должна была сыграть главную роль в сегодняшнем спектакле. Что вы об этом думаете?
Они остановились, и Ракель почувствовала, как Харри убрал руку с ее талии.
Лицо журналиста застыло в улыбке, но глаза бегали.
– Мы ведь с вами знакомы, Холе. Я работаю в криминальной хронике. Мне довелось пару раз брать у вас интервью по возвращении из Сиднея. Вы как-то сказали, что я единственный журналист, который не искажает ваши цитаты. Помните?
Харри задумчиво посмотрел на Рогера Йендема и кивнул.
– Хм… Решили расстаться с криминальной хроникой?
– Нет-нет! – Журналист решительно помотал головой. – Просто подменяю коллегу. Лето, отпуска. Могу я взять интервью у инспектора полиции Харри Холе?
– Нет.
– Неужели?
– «Нет» – в том смысле, что я не инспектор полиции, – объяснил Харри.
Казалось, журналист потрясен:
– Но ведь я же вас видел…
Харри быстро посмотрел по сторонам и наклонился к Йендему:
– У вас есть визитка?
– Да… – Он протянул ему белую карточку с логотипом газеты: «Афтенпостен» синими готическими буквами. Харри сунул ее в карман. – Я работаю до одиннадцати.
– Там посмотрим.
Рогер Йендем проводил их удивленным взглядом. Они продолжили подниматься по лестнице. Ракель снова почувствовала теплое прикосновение Харри.
У входа в зал их встретил мужчина с бородкой, улыбкой и слезами на глазах. Ракель видела это лицо раньше – в газетах. Вилли Барли.
– Рад, что вы пришли вместе, – пробормотал он, распахивая объятья.
После секундного замешательства Харри позволил себя обнять.
– А вы, должно быть, Ракель. – Вилли Барли подмигнул ей через плечо Харри. Его он прижал к себе так крепко, как ребенок только что найденную плюшевую игрушку.
– Что это означало? – спросила Ракель, когда они нашли свои места в середине четвертого ряда.
– Выражение мужской дружбы, – бросил Харри. – Художник…
– Нет, не это. Ты сказал, что больше не инспектор полиции?
– Вчера закончился мой последний рабочий день в Главном управлении.
Она посмотрела на него:
– И ты ничего не сказал?
– Что-то я сказал. Тогда в саду.
– И чем ты теперь займешься?
– Чем-нибудь другим.
– Чем же?
– Чем-нибудь совершенно другим. Мне тут через приятеля поступило одно предложение, и я согласился. Надеюсь, для меня наступают лучшие времена. Потом расскажу.
Занавес поднялся.
Когда занавес опустился в последний раз, зал разразился шквалом аплодисментов. Они не стихали еще минут десять.
Актеры выбегали на сцену и убегали поодиночке и в различных комбинациях, до тех пор пока комбинировать уже стало некого, и они просто выстроились в ряд послушать овации. Всякий раз, когда Тойя Харанг делала шаг вперед, чтобы поклониться, раздавались крики «браво». В конце концов на сцену вытащили всех, кто имел к постановке хоть какое-то отношение, и Вилли Барли обнял Тойю, и у всех на глазах были слезы – и на сцене, и в зале.
Даже Ракель достала платок и крепко держала Харри за руку.
– Странно на вас смотреть, – подал голос Олег с заднего сиденья. – Что-то не так?
Ракель и Харри синхронно покачали головами.
– Так вы снова друзья? Или как?
Ракель улыбнулась:
– Олег, мы ведь и не были недругами.
– Харри?
– Да, шеф? – Харри взглянул в зеркало.
– Это значит, что скоро мы снова пойдем в кино? На фильм для мальчишек?
– Возможно. Если это будет хороший фильм.
– Вот как? – вмешалась Ракель. – А я что буду делать в это время?
