Трактир «Посошок» приобрел в последний год как нельзя более дурную славу: облюбовали его для постоя и отдыха разбойничьи шайки, во множестве расплодившиеся повсюду за время смуты… Их уже и в столице немало подросло, татей лихих, да не ватагами шуруют теперь, целыми отрядами. Велик зал трактирный, а народу в нем немного, а постояльцев мирных и вовсе нет: сидят за лучшим столом четверо вожаков дружественных шаек, а поодаль дюжина их подручных. Остальные к вечеру подтянутся. За каждым грабежей и убийств — десяти свитков не хватит, чтобы записать, ничего не упустив, каждый в своей жизни прошел все испытания земли и ада, и никто не боится ни богов, ни людей. Их внешность, оружие, манера говорить и одеваться не оставляли ни малейшего сомнения, в том — какое именно ремесло вы?брали они для неправедной жизни своей.
Двери распахнулись, и в зал шагнул незнакомец, с обнаженной секирой в правой руке. Был он высок и очень крепок на вид, темные волосы схвачены в тугой узел на затылке, щеки бриты, но по краям широкого, перекошенного шрамами рта, усы толстыми пиявками свисают почти по грудь. Это не свой. Ну, а коли так, то вполне возможно, что добыча! Добыча — она и с широкими плечами бывает. Все разговоры тут же смолкли, под каждой рукой оружие: к добыче-то нужно еще и присмотреться, но и вперед других поспеть, чтобы с пустыми руками не облизываться, на счастливцев глядя. Однако и спешить нельзя. Незнакомец быстро, но пристально осмотрелся по сторонам, отвернул свое отвратное плоское рыло ко входу и позвал гнусавым басом:
— Все спокойно, ваша светлость! Кроме кучки каких-то негодяев никого нет, все чисто!
В ответ на его слова в зал шагнул еще один человек, тот, кого первый верзила назвал его светлостью. Был он примерно такого же роста, что и первый, но еще крепче в плечах и в корне, и доспехи на нем такие… заманчивые доспехи! Пояс золотом оттянут, сразу видно, у одного и другого. Если у них и кони под стать, то сие получится не просто добыча, а очень даже неплохая добыча! Но ведут они себя слишком самоуверенно. Об этом они пожалеют, но пока можно и послушать…
Носатый детина, отозвавшийся на обращение «ваша светлость», остановился посреди зала, огля-нулся, в поисках трактирщика и, наконец, соизволил возразить своему спутнику басом еще более густым и громогласным:
— Что поделаешь, Доли. Если брезговать соседством каждого мерзавца, что ныне шныряют вдоль большой дороги, можно и с голоду подох?нуть… Не видел, где трактирщик? Однако от этих тупых скотов смердит, как из ста помоек! Скажи этому сброду, чтобы они очистили место и пересели как можно дальше. Да вежливо скажи!
Доли немедленно придвинулся к столу с се?кирой наизготовку.
— Эй, вы четверо! Его светлость хочет, чтобы вы побыстрее убрались вместе с вашей вонью вон туда в угол! Сей стол — не для вас, а для воспитанных и благородных люд… У!..
Дальше терпеть наглости от этих двоих не имело смысла. Кабацкие просторы взорвались в ответ лязгом и звоном оружия, потом наполнились, так же стремительно и ненадолго, предсмертными криками… Но как бы ни был умел и проворен соратник его светлости по имени Доли, убить он успел всего шестерых, десять остальных прикончил его повелитель, за ним даже и добивать никого не пришлось.
— Теперь еще и кровью разит!
— И дерьмом, ваша светлость!
— Угу.
— Сей миг его разыщу! Может… Ваша светлость… может, пусть он во дворе накроет, а то пока здесь уберутся…
— Дельно, согласен. Да где же он, всех богов пополам!..
— Здесь я, здесь! — Откуда-то из под прилавка вынырнул толстенький, горбатый от вечного подобострастия человечек. — За кувшинчиком-то в подвал… да и не слышу ничего… О-ой, боги…
— Слуги где? Меня слушай, а не рот разевай! Падаль потом приберешь.
— Давно слуг нет, ваша милость, только мы с сестрой…
— Одним словом, накроешь во дворе, где-нибудь под навесом, чтобы от дождя. И как можно быстрее, ящер, его светлость торопится!
— Да… да… конечно… А что его светлость изволит…
Носатый рыцарь плеснул на стол из кошелька, червонцы так и брызнули по сторонам, за?скакали по кирпичному полу… Сие как раз не беда, ни один не затеряется. Боги! Вот это и называется счастье!
— О! О… о, ваша светлость!
— Пошевеливайся, восторги отдашь сестре. Вода для умывания должна быть свежей, вино терпким, еда горячей и жирной. В атаку.
На исходе дня добрался до трактира имперский розыск с конвоем. Трупы лежали рядком на заднем дворе, заняли весь, так что и не пройти. Хорошо еще — холод осеннего неба не позволил превратиться падали в тухлятину, да и дождь стер лишнюю кровь…
— Ха. За нас кто-то славно поработал…
Опознание убитых много времени не заняло, все это были известные личности, давно по ним кол и плаха скучали.
— Тэк-с, ну а эти двое как выглядели?
