Орден этот тоже изображал солнце, только на перекрестье мечей. Я повертел его и так, и эдак. Отметил, что сделан он красиво. Может, даже из драгоценных металлов. По крайней мере, на шестиугольном солнце на краях каждого лучика были какие-то камни. Я достал опять блокнот, карандаш, тщательно описал орден, а потом бережно положил в сумку. Потянулся к чемодану, аккуратно открыл и посмотрел внутрь. Там лежали бумаги какие-то, табакерка, трубка и пачка денег. А ещё… документ.
— Владимир Пантелеевич, а гражданина этого, убиенного, в селе раньше кто-нибудь видел?
— Неа, — замотал головой Корюх, — Всё село посмотрело — никто не видел его.
— А как он в село попал? Кто нашёл? — я взял карандаш и приготовился записывать. Вывел вверху странички: «Показания старосты села Разумное В.П. Корюха!»
— Как попал — энтого не знаю, — староста переминался перед столом с ноги на ногу, — Нашёл с утра Федос! Как раз на службу шёл и обнаружил!
— Дальше? — я старательно записывал за старостой.
— Дальше он заорал, ровно кабанчик, которого резать собрались! — забубнил староста.
— Кто заорал? — поднял я глаза, — Убиенный?
— Какой убиенный? — выпучился староста: — Как убиенный заорать-то мог?
— Я-то откуда знаю? — я пожал плечами: — Вы сами сказали: — Заорал как кабанчик!
— Так Федос заорал! — староста глянул на меня удивлённо.
— Понял, — кивнул я и принялся записывать: — Дальше…
— Ну, сбежались мужики. И я прибежал со всеми. Глядь, а на земле убиенный лежит!
— Как лежал? В каком положении?
Староста диковато на меня посмотрел. Покряхтел и лёг на пол, откинув левую ногу и оттопырив руки в стороны.
— Полежите минуточку! — попросил я, и спросил Федоса: — Так убиенный лежал?
Сельский писарь испуганно кивнул, и я принялся писать, проговаривая вслух:
— Убиенный лежал на спине, лицом кверху, — я быстро подточил карандаш и спросил старосту: — Глаза закрыты были?
— У кого? — прошептал с пола Владимир Пантелеевич.
— У убиенного, конечно, — я взял наизготовку карандаш и приготовился писать.
— Закрытые, господин Пентюх!
— Закрытые, — записал я, и начал конспектировать дальше: — Руки раскинуты в стороны, левая нога оттопырена!
Когда переписал позу, продолжил опрос:
— Итак, убиенный в неизвестном мундире…
— Почему неизвестном? — Корюх глянул на меня удивлённо: — Это мундир Дарчии!
— Ага! — я от изумления вытаращил глаза: — А вы откуда знаете?
— Так служил на западной границе пять лет! В Дарчии в таких мундирах ходят!
— Это меняет дело, — я вновь принялся писать, но остановился: — А как правильно? Дарчиец, дарчиянин или дарчианец?
Староста моргнул и признался:
— Не знаю, мы их дрочерами называли.
— Дроче… — принялся писать я и плюнул: — Владимир Пантелеевич! Не могу я такое в официальном документе прописывать!
Я подумал и нашёл выход. Написал: «мужчина в мундире Дарчии». Закончил опрос старосты. Потом опросил Федоса. Но тот мало что смог добавить. Шёл, увидел. Закричал. Прибежали.
— А откуда убиенный идти-то мог, Владимир Пантелеевич? — спросил я у Корюха, — Почтовая карета в тот день была в селе?
— Была-с! Я с каретой и отправил письмо исправнику, что убиенного нашли!
— А перед этим?
Староста задумался и кивнул:
— И перед этим была.
— То есть, мог на карете приехать и остаться?
— А зачем оставаться ему? — староста посмотрел на меня с удивлением.
— Откуда ж я знаю? — я развёл руками, — У вас из Дарчии никого не живёт? Может, в гости к кому заехал?
— Да я кареты встречаю, не было никого! — Владимир Пантелеевич помотал головой: — И из Дарчии нету никого у нас.
— Ну, и ладно! — я махнул рукой: — Я всё описал, вас опросил, а дальше пусть уже сыщики разбираются! Карета на Бирюль завтра?
— Завтра-с. В полдень приходит.
Когда я вышел на улицу, уже темнело. Тварь подбежала ко мне и ласково завиляла уродливым хвостом. Я подумал немного и наклонился, чтобы погладить животину. И вздрогнул от знакомого девичьего голоса:
— Кто это тут у нас?
Распрямился резко и увидел Ирину. Покраснел густо, но, надеюсь, в темноте этого не видно было и спросил невпопад:
— А ты откуда здесь?
— Как откуда? — засмеялась девушка, — Приехала с командой своей!
— С командой? — тупо переспросил я, припоминая, что Ирина действительно рассказывала что-то про команду. И про то, что они изыскания проводят какие-то в нашем уезде. Правда, я плохо помнил, что за изыскания. Дело в том, что когда девушка это всё рассказывала, она сидела рядом со мной на травке, изредка касаясь меня своей… округлостью. Ну, той самой, которая между шеей и солнечным сплетением. А я ведь говорил уже, что с девушками у меня… не сильно ладилось. Потому, когда чувствовал прикосновения эти, всё плыло, как в тумане. И забывал обо всём. Вот и помню совсем смутно, что да, точно, команда какая-то была. В разговоре. А вот что за команда… Впрочем, Ирина быстро сама всё рассказала:
— Со мной мои помощники — гмур Дырн и тырк Бобо. Вон они, лошадей распрягают!