Приняв на грудь для куражу, сожитель приступил к допросу вернувшейся (на свою беду) подруги. Он в резкой форме потребовал сообщить: куда Костромина уходила и где все это время провела? Но подруга не сочла нужным отвечать на его злобные вопросы.
Сифонов – не какой-нибудь дикарь и варвар. Он даже в пьяном виде за нож хвататься не стал. Все-таки перед ним – женщина, подруга жизни! Сифонов поступил с упрямицей более "цивилизованным" способом: он взял да и облил ее с ног до головы… бензином!
А потом со спичками в руках продолжил допрос: где ты была? Поскольку и в таком опасном для ее жизни состоянии Костромина отказывалась отвечать на вопросы…
Нет, Сифонов спичек не зажигал и на сожительницу их не бросал! По крайней мере, так утверждает он на суде. Одежда на сожительнице загорелась… нечаянно! В момент загорания, уважаемые судьи, Сифонов отчаянно пытался затушить огонь. Сбив пламя, подсудимый принял все необходимые меры по доставке пострадавшей в больницу.
Как видите, уважаемые служители Фемиды, если и имелся умысел на убийство сожительницы, то лишь… косвенный!
А у бедняжки врачи констатировали термический ожог 85 процентов (!) тела 4–5 степени, не говоря о прочих тяжких последствиях. На следующий день пострадавшая умерла, став очередной жертвой "пламенной" страсти.
«Грушенька» мужественно выдернула нож из раны в собственной груди.
В ОДНОЙ неблагополучной семье в Нижнем Ломове сложилась ситуация, очень похожая на запечатленную в бессмертном романе Достоевского. Конфликт отца и сына из-за любимой женщины и в наши дни едва не завершился кровавой трагедией.
Нижнеломовский Федор Павлович, безработный, одинокий, инвалид второй группы, привел в свой дом женщину значительно моложе себя. Современная Грушенька, подражая героине романа, отдала свое сердце двадцатилетнему сыну хозяина дома и вскоре поселилась в комнате Дмитрия.
Федор Павлович быстро смирился с таким перераспределением ролей, поскольку главное содержание его жизни, как и молодой четы, составляла водочка. Так они втроем мирно жили-пили. До поры, разумеется, до времени. Однажды вечером члены своеобразного треугольника, употребив энное количество спиртного, разошлись по своим комнатам и крепко уснули.
Но хозяин дома проснулся рано и направился в комнату молодых. Он разбудил "Грушеньку" и пригласил ее в свою комнату. Сделаем вид, будто не понимаем, для чего он ее позвал. "Грушенька" на ласковое предложение ответила резким отказом и даже употребила при этом нецензурное слово, оскорбляющее мужское достоинство Федора Павловича.
Задетый за живое, хозяин дома схватил нож и воткнул его в грудь грубиянки. Но недаром врачи предупреждают о вреде злоупотребления спиртным: ослабленная алкоголизмом рука Федора Павловича дрогнула. И, к счастью "Грушеньки", рана оказалась несерьезной. Она сама выдернула у себя из груди нож, бросила его на пол. Разбудила Дмитрия Федоровича и попросила его вызвать "скорую помощь". Насилу очнувшийся сынок пришел в ужас от того, что натворил соперник-папаша, выставил его из комнаты и бросился вызывать неотложку.
А Федор Павлович, пусть и изгнанный с позором из комнаты молодых, вернулся туда и всеми силами старался помочь раненой до приезда врачей. Нижнеломовский районный суд, невзирая на искреннее раскаяние отца семейства и заступничество молодых, вынес приговор: шесть лет лишения свободы в колонии строгого режима с принудительным лечением от алкоголизма.
И лишь коллегия областного суда, квалифицировав действия подсудимого по наступившим последствиям (а здоровью "Грушеньки", как мы знаем, был нанесен незначительный ущерб), сочла возможным назначить наказание без лишения свободы.
Так как эта статья УК упомянута в Постановлении Госдумы об объявлении амнистии от 24 декабря 1997 года, то Федор Павлович избежал наказания в виде крупного штрафа и был освобожден из-под стражи прямо в зале суда.
Вот так благополучно завершилась (а завершилась ли?) эта любовная (или семейная?) драма.
Вечером торговый зал магазина по улице Терновского опустел. Три продавщицы собрались за одним прилавком, чтобы обменяться новостями минувшего дня. Неожиданно дверь распахнулась и в магазин ворвался мужик в черной шапке-маске с пистолетом в руках! Направляя дуло прямо в лица торговок, бандюга скомандовал: «Стоять! Это ограбление! У магазина – мои люди!»
