Пока я шел через освещаемую вспыхнувшими фонарями асфальтированную парковку, торопясь успеть до дождя, рядом со мной двигались внешне обычные, но удивленно целеустремленные горожане, не сводящие глаз со светящихся впереди дверей магазина, успевающих зацепить по пути тележку, опередив на секунду конкурента. Едва я поднялся по пандусу и вошел внутрь, взгляду открылись нерадостные виды на рутину человеческого бытия – длинные очереди тянулись и к кассам, и к терминалам самообслуживания, у входа ни одной свободной тележки, откуда-то уже доносится раздраженная ругань, а народ течет и течет по торговому лабиринту, хватая и хватая продукты, чтобы добавить их к растущей горе…
Долго созерцать это действо я не стал. Не позволив мальчику с доброй фальшивой улыбкой и тоненьким голоском – можно тележку, дяденька? – себя облапошить, я двинулся по тому же лабиринту, но, пользуясь недавно приобретенным знанием сего места, срезал пару углов и оказался все там же – рядом с полками сахара обетованного. И здесь обнаружил что сахарного песка уже просто нет – не считая высыпавшихся жалких белых и коричневых кучек. Люди шустро разбирали рафинад, и я без малейших колебаний ухватил четыре пачки тростникового в кубиках. Взял бы и больше, но толстая женщина, с недовольным хриплым возгласом «Для детей оставьте!» сгребла оставшийся сахар в тележку и грозно развернулась к подошедшей женщине в зеленой жилетке:
– А еще где?! – в голосе женщины башни чувствовалось невысказанное обещание разнести тут все к чертям, если ей прямо сейчас не выдадут желаемое – Мне два пакета по пять килограмм!
Я уже укатил в отдел чаев и кофе, поэтому тихий писк работницы магазины едва расслышал, но суть уловил – сахара на складе не осталось, но дефицита нет, просто сегодня разобрали, а завтра ближе к обеду новый завоз. Женщина-башня что-то сердито загудела в ответ, но я уже не вслушивался, будучи занят выбором зеленого и черного чая, равно как выискиванием растворимого кофе по скидке и фиксируя серьезные прорехи в строю товаров. Народ разбирает быстро…
Из магазина я выбрался почти через час, с огромным трудом контролируя ставшую почти неуправляемой тяжело нагруженную тележку. Закупился то я быстро, но очереди стали только больше и пришлось постоять, вслушиваясь в разговоры стоящих рядом людей. И всё их общение звучало на одну важную для всех тему – гребаные нападения безбашенных придурков и убийства на улицах, что никак не прекращались и поэтому вариант только один – закупиться всем необходимым, перетащить к себе родителей, запереться на все замки и отсидеться, работая удаленно, обучая детей точно также, благо опыт уже у народа есть, а на улицы не соваться ни в коем случае. И лучше всего всё это делать в деревне на природе – чтобы не париться в маленькой квартире, где через пару дней любая мелкая ссора перерастает в яростную склоку, что тоже уже не раз проверено. А в деревне хорошо, дел на участках полным-полно, детям есть чем заняться, а домашним животным где погулять – чтобы не выводить меховых на опасную улицу. И тут же следом страшная история о том, как буквально сегодня утром убили восьмидесятилетнюю старушку, на свою беду решившую выгулять белого пуделя…
После прозвучавшей истории в руках нескольких мужиков чуть ли не синхронно щелкнули колечки пивных банок, а следом послышались звуки дружного глотания успокоительного. Даже мне хлебнуть пенного захотелось, но я просто сделал еще шаг к невыносимо медленно приближающейся кассе и скинул в тележку еще несколько бутылок спиртного, уже почти не разбирая что я там беру…
Перегрузив содержимое усталой тележки во внедорожник, что без проблем все проглотил и даже не заметил, я, поступая несомненно низко и даже подло, задумался над тем, чтобы прихватить с собой колесную магазинную помощницу, тем самым совершая бессовестную кражу. Но ведь тележка свое уже отработала, ей бы встретить долгую спокойную и неподвижную старость на моем участке, служа хранилищем для не боящихся непогоды вещей… Додумать я не успел – ко мне подбежала высокая спортивная девушка, ослепительно улыбнулась… и я молча толкнул к ней тележку, предупредив, что она плохо управляется. Поблагодарив, она ухватила мою помощницу, потянула за собой и с улыбкой отмахнулась – пофиг, все равно парень с ней мучиться будет, который сейчас пытается добыть вина и хлеба. Совсем чуток проводив красотку взглядом – мне еще проблем с ее парнем не хватало – я отвернулся, опустил крышку багажника и со вздохом пошел к водительскому месту, все еще сожалея о упущенной тележке.
А ведь раньше о таком даже и не задумался бы.
Почему я о кривой тачке думаю больше, чем о девушке в максимально откровенном наряде?
Это последствия все той же волны зарождающейся всеобщей истерии?