Нет сам я никогда в печально знаменитом городе не бывал, хотя пара знакомых приятелей болели этим делом и увлеченно «сталкерили» по всяким заброшенным объектам и городкам, потом делясь фотографиями. Но возможно ощущение именно такое — я еду через обычно оживленную окраину старого села, там впереди центральный перекресток с магазинами и вокруг меня ни единой живой души. Вообще никого. Еще одна деталь, почему-то чуток успокоившая — на окнах многих домов появились сколоченные из досок ставни. Хотя это даже не ставни — окна просто заколотили наглухо дощатыми щитами, какие обычно крепят если жилище покидается надолго или хозяева умерли, а наследники пока вселяться не собираются. Вот только в наше время такие заглушки имеют противоположное значение — значит внутри есть жильцы и они настроены не умирать, а жить. И они располагают информацией о том, как защитить свой дом от безумных тварей. Тут я ощутил легкую гордость за себя — пусть я всего лишь песчинка в мировом информационном океане, но возможно и мои усилия по информированию подписчиков моего канала, среди которых есть и жители этого села, повлияли на действия местных.
Эта гордость и вернувшаяся легкая расслабленность едва не довели меня до беды…
Поднявшись на крутой пригорок, ударил по педали тормоза и с удивившим меня самого ругательством крутанул руль, уходя на встречку. С внезапно выросшим на дороге препятствием я разминуться не сумел и вскользь зацепил заднее крыло крупной машины. Треск, еще один мат, я опять кручу руль, огибаю проблемное место и с лютой облегченностью сначала возвращаюсь на «родную» полосу, с визгом покрышек торможу и только затем понимаю, что на дороге вообще нет машин — не считая моей и тех двух позади. Рука потянулась заглушить движок, но я вовремя остановил себя от глупого действия и, оглядевшись, приоткрыл дверь и вышел, держа вспотевшую руку на рукояти пистолета. Охренеть, наверное, глупо сейчас выгляжу… как герои дешевых боевиков снятых на телефон среди старых гаражей. Да и вид у меня не геройский — потом буквально истекаю, вмиг взмокшая белая футболка противно липнет к телу, налетевшая мошка лезет в глаза, над башкой с напрягающим нервы гудением кружит то ли овод, то ли оса — не могу глянуть вверх, потому что кручу головой по сторонам, смотря на обступившую дорогу высоченные старые вязы с обкорнанными нижними ветвями и на ближайшего ко мне «китайца», а точнее сказать на его потрескавшееся ветровое стекло.
Синий кроссовер Чанган, а в него сзади влепилась белая Лада Гранта. Все случилось за вершиной пригорка — поэтому я увидел их в последний момент и едва успел среагировать. Стой они на метр ближе в ту сторону — и я бы влетел в них на скорости. Дыма нет, движки не работают. Заднюю машину чуть развернуло боком, я вижу открытую дверь водителя, красные разводы на белой краске и ручке, такие же на крыше, но салон на первый взгляд пуст. А вот в Чангане все не так хорошо — это и есть причина, по которой я выбрался. Там человек на водительском месте. Водительская дверь закрыта. А вот передняя пассажирская дверь, наоборот, распахнута. Подушки безопасности не сработали — ни в одной из машин.
Подойдя еще на метр, я убедился, что окно с водительской стороны приоткрыто и с расстояния срывающимся голосом выкрикнул, наверное, самое тупое и возможных:
— Здравствуйте! Как у вас дела?
Вот же дебил!
Жгу не по-детски. Прямо как в зарубежных фильмах у вылетевшего через лобовое стекло водителя, прокувыркавшегося по асфальту и лежащего в луже собственной крови спрашивают подбежавшие свидетели: ты в порядке, бро?
Или как в том фильме, где…
Стоп! О чем я вообще⁈ Соберись!
— Эй! — на этот раз мой голос звучал громе и не так сильно походил на придушенный писк цыпленка — Живы там⁈
Тишина. Неподвижность.
Решившись наконец, в несколько мелких шажков подошел вплотную, заглянул в щель окна и… охнув, невольно отшатнулся, а широко раскрытые глаза продолжали вбирать в себя и передавать мозги все нужное и ненужное с удивительной четкостью.
За рулем сидела сухонькая старушка. Седая аккуратная прическа, на губах розовая помада, щеки подрумянены, на шее элегантный некогда белый шарф, ниспадающий на серую блузку. Это из нормального. А вот остальное… макияж на губах и румяна на щеках я заметил только из-за дичайшего контраста нормального с максимально ненормальным — у старушки не был глаз и вообще вся верхняя часть лица была буквально исполосована глубокими горизонтальными бороздами, пропоровшими плоть, взбугрившими края кожи так сильно, что у откинувшей голову на спину сиденья женщина в районе глаз образовалось что-то вроде полной густой крови лужи. Часть крови стекла вниз, но темные ручейки обтекли щеки и не тронули аккуратно накрашенных губ. Голова была чуть скошена в одну сторону, кровь с правого глаза оттекла, и я, сам того не желая, увидел чудовищно глубокую дыру, уходящую в голову. Десяток потревоженных мной мух снова начал опускаться на окровавленную поильню…
— Охренеть… — пробулькал я, отходя на шаг — Охренеть…
