Сердце теряло ритм, бултыхалось в груди, как будто хотело вырваться наружу из своей клетки. Дыхания не хватало. Воздух казался осязаемой раскалённой субстанцией, которую было невозможно вдохнуть без боли.
В полутьме комнаты шептались призрачные тени. Воспоминания о жестоких убийствах врагов в Мегиддо перемешались с давними ночными кошмарами о войне в разрушенных городах. Калейдоскоп невнятных образов сопровождали чьи-то безумные крики. Когда Даниэль приходил в сознание на короткое время, то успевал понять, что это кричит он сам, даже не открывая рта, где-то глубоко внутри себя.
Время от времени, в эту искажённую реальность, неосязаемым, но сокрушительным ударом врывалась тишина, разбивающая хор фантомных звуков на осколки громогласного эха.
Измученный мозг работал на пределе, где-то у той границы, за которой люди сходят с ума.
Двойник Даниэля, тот самый неизвестный военный, тоже страдал. Стоило Иссерлэйну закрыть глаза и, словно наяву, он видел свою вторую сущность, находящуюся в не менее плачевном состоянии.
Наступил короткий период тишины.
В дальнем углу комнаты послышалось тихое звяканье металла о стекло. По комнате распространился приторно-горький аромат. Это Ирит закончила приготовление утренней порции травяного настоя, после приёма которого, Даниэль на несколько часов приходил в себя, пока новый приступ ломки не выдёргивал его из реальности.
«Песчанка» крепко держалась за тех, кто её попробовал хотя бы раз.
Ирит оставила кухонную часть зала и направилась к своей кровати, которую сейчас занимал страдающий мужчина. Там, одной рукой она приподняла его голову с подушки, а другой аккуратно поднесла к потрескавшимся губам горячее снадобье.
Несколько мелких глотков и раздался вздох, полный облегчения. Даже раненое правое плечо перестало ныть.
Даниэль открыл глаза.
– Цены этому отвару нет. Мне кажется, в столичных рехабах за рецепт многое бы отдали.
Он жадно допил чудесный напиток.
– Вряд ли, – Ирит отпустила голову Даниэля и отставила кружку в сторону. – Это совсем не лекарство.
– Но ведь мне становится легче.
– В составе успокаивающие травы и «песчанка».
Иссерлэйн понял от чего ему становилось легче.
– Вот оно что. Неужто в местной аптеке такое продают?
– Конечно нет, Дани. Здесь подобная дрянь под жёстким запретом.
– Даже для лекарей?
– Исключений нет. Я нарушаю собственные правила. Надёжный человек привёз пару доз из Эль Худара. Там сейчас этого добра хватает.
– Рискуешь.
– Не представляешь как. Мой дорф не должен попасть в зону внимания Синдиката, поэтому взяли совсем немного. Разделили на тебя, Захара и Галя. Без микродоз вы можете умереть до того момента, как получите полноценные блокаторы.
Чем дольше наркотик оставался в организме, тем сложнее было от него избавиться. Он очень быстро встраивался в метаболизм, становился неотъемлемым компонентом биохимии, без которого тело начинало буквально разрушаться.
– Перспективы так себе, – прошептал Даниэль, догадываясь, что полного выздоровления может и не произойти вовсе.
Ирит словно прочитала его мысли.
– Не переживай, Амир обещал достать необходимые препараты. Он прекрасно понимает всю серьёзность ситуации. Заверил меня, что вернётся как можно скорее.
Иссерлэйн сообразил, о ком идёт речь. Тот самый пилот шаттла, со шрамом на лице. Он высадил всех неподалёку от Флах Бара, а сам направился на космическом катере обратно в столицу. В план дальнейших действий Ирит посвящать Даниэля не стала, а тот особо и не горел желанием узнать, почему «террористы» вдруг решили вернуть угнанный транспорт Комитету.
Да и сейчас бывшего охранника больше волновали другие темы.
– Как дела у парней?
– Держатся куда лучше тебя. Так что соберись, боец.
– Ха, – из Даниэля вырвался слабый смешок. – Ты вряд ли поймёшь шутку, но я-то страдаю сразу за двоих. За себя и за того самого «бойца».
– Ты прав. Я хоть и чувствую иронию, но сути не улавливаю. Вижу только, что тебе очень плохо.
– Не то слово.
– Давай-ка переместим тебя с кровати, а я заменю бельё.
Ирит помогла Даниэлю подняться на ноги и осторожно отвела его к дивану, стоявшему сразу за кухонным столом. Там она оставила мужчину, а сама вернулась перестелить постель.
– Зачем ты возишься со мной?
– Глупый вопрос, Дани. Ты спас жизнь моему сыну дважды: остановил Последнего Стража, а потом вытащил мальчиков из плена безумных фанатиков.
– Нет. Ты, наверное, не поняла мой вопрос. Почему ребятами занимается кто-то другой, а ты здесь? Разве для матери забота о её ребёнке – не самое главное?
Ирит бросила грязное бельё в корзину и обернулась.
– Привязанность к близким – атавизм. Разве тебе это не объяснили, Дани?
– Очень даже объяснили. Тем не менее, я вырос человеком, ценящим любовь и дружбу. Я наблюдал за тобой и уверен, что ты тоже не похожа на безэмоциональное большинство.
Ройт кивнула и объяснила:
– Захар и Галь – всего лишь дети. Они под присмотром лекаря, тут мне волноваться не о чем. Ты же можешь быть опасен, Дани. Здесь, в моём дорфе, только я могу противостоять человеку, который в состоянии ломки способен натворить бед.
– С этой задачей справился бы любой вооружённый охранник.
