Но сегодня на этом месте должен был хозяйничать только один оборванец, который тумаками уже разогнал других ждунов. Если бы кто поближе посмотрел на этого «голодающего», то сразу бы понял, что здесь что-то неладно. Два метра роста и кулаки с небольшую тыкву каждый. Но с крепостной стены оценить габариты было сложно, особенно когда сравнивать не с кем. Зато подранная и потёртая хламида не оставляли сомнений в маргинальности копошащегося в снегу и мусоре человека.
Горунар под видом поисков съестного должен был не только избавиться от лишних глаз, но и подготовить место: проломить наст и вспушить снег для более мягкого падения. Я не удержался и просунул голову в отверстие, чтобы убедиться, что всё в порядке. Захоти я спрыгнуть следом, ничего бы не вышло. Оконце было небольшим, и если тело худенькой Варфы в него протиснулось, то вот взрослый мужчина уже бы не пролез. Да и конспирация требовала от меня совсем другого манёвра.
Выцепив взглядом здоровяка, который уже закидывал бессознательную девочку себе в большую заплечную корзину, я отпрянул от стены и отправился обратно в библиотеку. Понадобилось ещё минут десять, чтобы, миновав все патрули, очутиться в своём уютном кресле. Плащ мирно спящего Стродара я вернул на место.
Действие зелья должно уже подходить к концу, концентрация была низкой, а организм достаточно быстро адаптируется к этой дряни. Пора будить нашего надсмотрщика. Я взял со стола кружку с травяным напитком, который юный ученик пил, до того, как уснул, и вложил ее ему в руку, немного наклонив при этом. После чего открыл самую толстую книгу из найденных в библиотеке и… с шумом захлопнул её обратно. Стродар вздрогнул и естественно пролил на себя содержимое чашки.
— А?.. Что такое? Вот же…
Он вскочил с кресла уже с мокрыми штанами, при чём пятно красовалось прямо на причинном месте.
— Только не говори мне, что у тебя недержание, — съехидничал я, натянув на лицо самую противную улыбку, на которую был способен, после чего как ни в чём не бывало продолжил чтение.
Сердце бешено колотилось, от чего все буквы плясали и не хотели складываться в предложения. Я устал, был истощён, а нервная система, наоборот, возбуждена до предела. Но вместе с тем я чувствовал, что тот пресс, который не давал мне нормально вздохнуть последнее время, наконец ослаб.
Я поступил правильно, и это было важнее, чем те последствия, которые наверняка меня ждут уже в ближайшем будущем.
Серая хмарь и стылая грязь, которая уже к обеду снова превратится в грязную жижу, не способствовали хорошему настроению. Покидать всегда чистое и убранное поместье сегодня особенно не хотелось. Но дела не отложишь, особенно когда на тебе лежит груз ответственности за один из влиятельнейших домом всей Единой империи.
Госпожа Деневиль поморщилась, почувствовав, как колесо кареты бухнуло в очередную яму, наполненную грязным снегом, смешанным с конским дерьмом. А ведь в Золотом доле уже во всю хозяйничает весна. Не сегодня, так завтра там начнут зеленеть поля и распускаться первые цветы. Да и в Триеме, улицы которого ежедневно драили сотни специально обученных для этого человек, было куда чище. И почему этот самовлюблённый старикан с юношеским лицом отказывается жить в столице? Для чего ей сейчас трястись по всем этим ухабам, рискуя своей безопасностью? Хотя, если быть честной, то, что здесь, что в родовом поместье, шансы встретить наёмного убийцу примерно равны. Тем более с ней сейчас охрана из двух десятков лучших бойцов, половина из которых боевые маги.
Наконец, послышался такой долгожданный крик кучера «тпру-у! сто-ой!», и изрядно надоевший скрип колёс прекратился, а вместе с ним и тошнотворное раскачивание кабинки. А ведь ей ещё обратно сегодня ехать… Лицо от такой мысли скривилось как от зубной боли, но лишь до того момента, как дверь кареты открылась. На землю уже ступила не раздражённая женщина, а хладнокровная и уверенная в себе глава рода, которую не могла вывести из себя даже грязь, тут же прилипшая к её сапогам.
— Госпожа Деневиль, рад приветствовать вас в поместье. Господин Блурвель уже ожидает вас.
Даже дворецкий у него скорее похож на личного помощника по деликатным делам, чем на мажордома. Одет по-простому, без каких-либо атрибутов и знаков отличия. Такой легко затеряется в толпе клерков или чиновников средней руки. И если что, то никто не сможет определить, кому он служит.
— Веди, и прикажи подать вина.
— Уже сделано, — мужчина коротко поклонился и развернулся, предлагая следовать за ним.
Поместье Блурвеля, аттестованного мастера магии, а потому наследного дворянина Империи, было похоже на его же дворецкого. Простое, лаконичное и невычурное. Нет, оно не выглядело дёшево или безвкусно, скорее наоборот, бросало вызов павлиньей моде высшей имперской аристократии, из всех сил стремившейся перещеголять своего соседа или конкурента. Возможно, это от того, что Блурвель не имперец по происхождению? Сама Деневиль познакомилась с ним благодаря Дунвесту во время её знаковой экспедиции к преддверию Бездны. Тот год во многом определил всю её жизнь.
