Любовь — это жертва на алтаре власти. После Кеджари все, что Орайя когда-то считала правдой, было разрушено. Будучи пленницей в собственном королевстве, оплакивающей единственную семью, которая у нее когда-либо была, и оправившейся от тяжелейшего предательства, она больше не знает даже правду о своей собственной крови. У нее осталась только одна уверенность: она не может доверять никому, и в первую очередь Райну. Дом Ночи тоже окружен врагами. Представители знати Райна не слишком охотно принимают Обращенного короля, особенно того, кто когда-то был рабом. А Дом Крови впивается когтями в королевство, угрожая разорвать его изнутри. Когда Райн предлагает Орайе тайный союз, ее согласие — единственный шанс вернуть свое королевство и отомстить предавшему ее возлюбленному. Но чтобы сделать это, ей придется использовать разрушительную древнюю силу, переплетенную с величайшими секретами ее отца. Но когда враги подступают со всех сторон, планы меняются. Распутывая свое прошлое и встречаясь со своим будущим, Орайя оказывается вынужденной выбирать между кровавой реальностью захвата власти и разрушительной любовью, которая может стать ее гибелью.
Пролог
В этот момент король понял, что его самая большая любовь также станет его гибелью, и что обе они придут в невероятном облике молодой человеческой девушки.
Он долго откладывал это осознание. Возможно, даже дольше, чем хотел себе признаться. Ясность, как ни странно, пришла в момент полнейшего хаоса — под яростные крики зрителей, на залитом кровью песке Колизея, в шквале тел, пота и крови, когда молодая девушка едва успевала отражать жестокие удары своего агрессора.
Король тогда мало что соображал. Он только реагировал. Пытался отвлечь внимание Кроваворожденного от человека. Пытался встать между ними. И каждый раз терпел неудачу.
У Кроворожденного противника была только одна единственная цель: преследовать человека.
Один удар, и еще один, и еще, и молодая девушка оказалась на земле, а Кроворожденный возвышался над ней, и король не чувствовал ничего, кроме своего сердца в горле, когда меч был поднят.
И тогда король поднял глаза на трибуны, и его взгляд так легко упал на Кроворожденного принца, который стоял там со скрещенными на груди руками и сигариллой у губ, и ухмылялся.
Он прекрасно понимал, о чем говорит эта ухмылка:
Именно здесь, в этот момент, осознание поразило его.
Она уничтожит его.
И это будет того стоить.
Потому что король даже не задумался, даже не колебался, когда встретил взгляд принца — и кивнул.
Одно маленькое движение, и он продал свое королевство.
Одно маленькое движение, и он точно знал, что ему нужно делать.
Следующие секунды промелькнули как одно целое. Ухмылка принца превратилась в довольную улыбку. Это был сигнал своему Кроворожденному участнику состязания. Так идеально рассчитанные колебания соперника, и меч человеческой девушки, пронзивший ее грудь.
А потом остались только он и она, и приз, до которого мог дожить только один.
Тогда, конечно, оставался только один вариант. Он не задавался этим вопросом. Он только что заключил сделку, чтобы спасти ее жизнь — сделку, которая разрушит его королевство, и из которой у него был только один выход.
Триста лет — долгий срок для жизни. Больше времени, часто думал он, чем заслуживает любое существо.
Они смотрели друг на друга в течение нескольких долгих молчаливых вдохов, не двигаясь. Он так легко читал ее лицо. Его восхищало то, что такой колючий человек был в то же время как открытая книга. Сейчас ее конфликт, ее боль пробивались сквозь трещины в ее стенах.
Она не будет действовать первой, он знал об этом.
Поэтому он сделал первый шаг.
Он уже хорошо знал ее. Он точно знал, как подтолкнуть ее к высвобождению всей этой безжалостной, смертоносной, чертовски-потрясающе красивой силы. Он был хорошим актером. Он хорошо играл свою роль — даже если под этой маской он вздрагивал от каждой раны, нанесенной его клинком на ее плоть.
Много лет спустя историки будут шептаться:
Если бы они могли спросить его в тот вечер, он, возможно, ответил бы:
Ее глаза были последним, что он увидел, когда умер.
Это были красивые глаза. Необычные. Ярко — серебристые, как луна, хотя обычно они словно затемнены облаками. Он находил прекрасным многое в человеческой девушке, но ее глаза казались ему самыми потрясающими из всех. Он никогда не говорил ей об этом. В тот момент, когда ее клинок вонзился ему в грудь, а Ночной огонь окружил их обоих, он подумал, что все же стоило это сделать.
Эти глаза всегда говорили больше, чем она думала. Он увидел тот самый момент, когда она поймала его на слове — поняла, что он обманул ее.
Он чуть не рассмеялся. Потому что, конечно, она заметила. Она и эти глаза всегда видели его насквозь.
Но было уже слишком поздно. Его рука схватила ее запястье, когда он почувствовал, что она отшатнулась.
Его последние слова не были: «
Его последними словами были: «Покончи с этим».
Она покачала головой, холодный огонь на ее лице угасал, превратившись в ужас.
Но он знал, что поступает правильно, и эти глаза успокаивали его. Потому что они были сильными, решительными и уникальными, не человеческими и не вампирскими, а яростными и задумчивыми.
Лучше, чем его. Она больше заслуживает знать о том, что будет дальше.
И он не отводил взгляда от этих глаз, когда умирал от руки единственного человека, который заслуживал того, чтобы убить его.
Может быть, король всегда знал, что его величайшая любовь станет его гибелью. Возможно, он понял это в тот момент, когда встретил ее.
Он понял бы это и во второй раз, когда умер.
Глава
1
Мой отец жил в смутных мгновениях перед тем, до того, как я каждый день открывала глаза, находясь между бодрствованием и сном.