Пепел книжных страниц полностью

Нина, уже и так зная, куда он нес напитки, с большим удовольствием переняла это задание.

Расставляя бокалы, причем намеренно долго, она беззастенчиво слушала беседу Стивы с посетившими его людьми в мундирах, правильно определив, что речь шла об инциденте на вокзале.

На ее стороне было то, что никто, решительно никто, даже Стива, не замечал ее — еще бы, ведь она была всего лишь прислуга!

— …что позволяет сделать вывод: убийство было заранее спланировано, — завершил свою фразу один из «мундиров».

Стива же, жестом щедрого хозяина предлагая напитки, произнес:

— И у вас есть идеи насчет того, кто лишил несчастного жизни?

Нина с подносом замерла у двери, делая вид, что спонтанно решила вытереть пыль на золоченой раме — пыли там в самом деле были ужасно много, картинные рамы в доме Облонских традиционно не протирались годами: это она уже для себя уяснила.

— Сказать сложно. Человек он был далеко не самой безупречной репутации, сторожем работал всего несколько месяцев. Жена и шесть, кажется, детей живут в каморке прямо около станции. Был замешан в некоторых нечистоплотных делишках, но всегда по мелочи. Так что весьма странно, что кто-то решил его убить!

— Может, любовник жены? — хохотнул Стива. — Что желаете пить, господа?

Нина, заметив, как один из «мундиров» все же поглядывает в ее сторону, поняла, что настало время удалиться.

Бал предстоял вечером, и Нина явно не собиралась посещать его, тем более ей по статусу прислуги не положено. К тому же Анна ведь ее уволила — хотя, уволив, не требовала, чтобы она покинула дом ее брата.

Может, и не уволила?

Долли же, позвав к себе Нину, сказала:

— Вижу, что Анна дуется на вас. Не понимаю, однако, почему. Но человек она сложный, столичный…

Нина не стала добавлять, что Анна — избалованная хамка, посчитав, что именно это Дарья Александровна и имеет в виду под человеком сложным, столичным…

— Но если это так, то буду крайне рада, если вы останетесь в нашем доме. Танечка успела полюбить вас всем сердцем, Гриша тоже в вас души не чает. Так что если вам понадобится новое место…

Предложение было более чем заманчивое, но в этот момент распахнулась дверь, и появилась Анна, которая, не глядя на Нину, обыденным тоном сказала:

— Милая, я вас обыскалась! Где вы все время пропадаете, отлынивая от своих обязанностей?

Нина, усмехнувшись, произнесла:

— Исходила из того, сударыня, что вы более во мне не нуждаетесь, потому как сообщили мне намедни, что уволили меня…

Вспыхнув, Анна, лицо которой пошло красными пятнами, закричала:

— Опять дерзите, милая! Долли, посмотри, как ведет себя со мной прислуга! Это же уму непостижимо!

Долли, явно так не считая, спокойно заметила (и Нине только сейчас бросилось в глаза, что после серьезного разговора с мужем выглядеть она стала намного моложе и привлекательнее):

— Если желаешь уволить Нину Петровну, то я сразу предложу ей вакантное место гувернантки. Ты же сама знаешь, что нам требуется новая… После того как пришлось выгнать старую, с которой Стива мне изменил.

Анна, чьи темные глаза вспыхнули, вдруг на мгновение задумалась, а потом крайне сладким тоном произнесла:

— Ах, милая, вы все не так поняли! Конечно же, никто вас и не думал увольнять! Идите и помогите мне собраться к балу!

И, критически посмотрев на Нину, вдруг добавила:

— Кстати, вы будете сопровождать меня…

Нина обмерла — сопровождать Анну на бал? С чего это та так раздобрилась?

И вдруг поняла — ну, конечно, хочет поставить свою зазнавшуюся прислугу на место, привезя с собой в этом жалком наряде, и, блистая, как петербургская гостья в московском высшем обществе, продемонстрировать Нине свое могущество.

— Но мне… мне не в чем ехать… — пробормотала девушка, которая ходила все в том же платье, в котором была уже в Скотопригоньевске и в котором отправилась в путешествие в «Анну Каренину».

— Вот в своей робе и поедете! — заявила с лучезарной улыбкой Анна. — Принцесса вы наша де Ламбаль! А теперь живо, помогите мне!

Пришлось одевать Анну, которая была в подозрительно хорошем настроении. Нина даже знала отчего. Барыня ведь утерла нос наглой горничной, намереваясь сделать ее посмешищем всех и вся, привезя с собой, как некоторые привозят экзотического питомца.

— Что вы такая кислая? — спросила ее Анна премило. — Ну да, ваше платьишко такое… старомодное! Лет десять назад, если не все пятнадцать, в отдаленных губерниях такое носили. Ах, кажется, у меня есть для вас кое-что!

И она вручила ей свое старое платье, в которое Нина по той причине, что была намного выше Анны, просто не влезла бы — а если бы и влезла, то обнаружила огромную дыру под мышкой.

— Вы ведь подлатать сможете, милая? — спросила Анна, вертясь перед зеркалом. — Считаете, черный мне идет? Эта малютка Кити убеждает, что мне надо надеть лиловое, но лиловый я не люблю. Он какой-то… старушечий!