Пепел книжных страниц полностью

Доктор еще более радостно заявил:

— О, это очень просто, графиня: госпожа Каренина готовится стать матерью, а вы, Алексей Александрович, отцом! И предполагаю примерно третий месяц беременности. Мои самые искренние поздравления!

Нина, чувствуя, что ее душат конвульсии истерического смеха, выбежала из салона и, зажимая рот руками, опустилась в коридоре на пол и дала наконец волю чувствам.

Анна беременна! Ну да, все очень просто! Это и объясняло ее перемены настроения, ее колкости, ее стервозность, ее истерики.

И беременна — в этом не могло быть ни малейших сомнений — от своего мужа. И того самого, который намеревался избавиться от нее.

В романе Анна забеременела гораздо позднее — от Вронского, родив (и чуть не умерев при этом) дочку Аню.

Но они-то были не в романе, а в реальной жизни! И от Вронского, который никогда не был ее любовником и теперь, с учетом всех пертурбаций, уже точно никогда не сделается, Анна забеременеть не могла.

А иного любовника у нее элементарно не было.

Или же…

Нина проследовала в будуар к Анне (она и Алексей Александрович спали отдельно), которая с задумчиво‑веселым лицом восседала на кровати.

— Мои поздравления, Анна Аркадьевна! — произнесла девушка, и Анна, одарив ее милостивой улыбкой, ответила:

— Ах, ты уже знаешь? Что же, я сама подозревала это, но гнала от себя мысль, потому что…

Она вздохнула.

— Потому что в последнее время, вероятно даже, в последние годы Алексей Александрович… изменился. Он всегда был человеком не особо эмоциональным, однако теперь он полностью замкнулся в себе, попав под влияние этой ужасной графини Лидии. Знаешь, как я зову ее? Самовар! Графиня Самовар — потому что она постоянно пыхтит и фыркает. Ей это ужасно не нравится, и иногда она, когда я позволяю в шутку назвать ее так, смотрит на меня так, как будто убить хочет…

А в самом деле: хочет!

Анна, которой явно надо было выговориться, продолжила, теперь уже со слезами на глазах:

— Я ведь люблю Алексея Александровича, хотя это может показаться странным. Но он, по сути своей, человек хороший. Правда, я его упустила, и теперь он под каблуком у графини Самовар. Она пичкает его какими-то идеями о теософии, загробном мире, спиритизме и вечном благе, хотя хочет только одного: сладко жить за чужой счет!

В чем Анна была права, так права!

— Но говорить с ним об этом бесполезно, поэтому…

Она вздохнула и мечтательно посмотрела в окно, за которым разыгралась пурга.

— Поэтому мне и приходили в последнее время в голову неподобающие мысли…

— Анна Аркадьевна… — начала Нина, но Анна, казалось, не заметила ее реплики:

— Мне не хватало тепла и… ласки. Да, мужской ласки. Я даже подумала тогда, в поезде, что граф Вронский сможет… сможет заменить Алексея Александровича, хотя, и ты должна мне поверить, я не развратная женщина и была всегда ему верна! Всегда!

Нина верила, снова попытавшись унять поток откровений со стороны Анны, но та, как обычно, думая только о своих желаниях, выдала:

— Да и на балу я решила, что… что приберу к рукам юного графа, что с ним можно будет снова почувствовать себя живой и любимой. А потом ты привела меня в будуар, где граф и его, гм… сотоварищ…

Анна принялась хохотать, а затем, столь же резко оборвав смех, как и начав его, сказала:

— Ты просто ангел, Нина, ты это знаешь? Извини, если я бываю резка, но это у нас семейное…

И опять она — ангел! То, что это семейное, Нина особо не верила: Стива Облонский, родной брат Анны, никогда не был резким.

Но зато обманывал жену, свою верную Долли, направо и налево.

— Ах, сама не знаю, почему я говорю это тебе, но ангелам можно все рассказывать. Потому что, как появилась ты, Нина, все… переменилось. Причем в лучшую сторону! Ведь если бы не ты, я бы решилась, вероятно, на адюльтер с Вронским, который бы не доставил в итоге ни мне, ну, и ни ему, с учетом его страсти к гм… сослуживцам, ничего хорошего! Ты уберегла меня от ужасной ошибки. Говорю же, ты — ангел!

Нина не стала сообщать Анне, что уберегла ее и от смерти под колесами поезда.

А вот как быть со смертью от руки доктора Дорна по заказу Алексея Александровича и графини Самовар?

Нет, говорить об этом Анне нельзя — сейчас, во всяком случае.

— Но теперь все наладится. Я же знаю, как Алексей Александрович хочет второго ребенка, причем дочку. Надеюсь, что у нас будет дочка. Назовем ее в честь его матери, которая умерла молодой и которую он боготворит, Анной!

Каренина любовно сложила руки вокруг своего живота, на котором ее беременность еще не просматривалась, и добавила:

— Да, теперь все наладится! Спасибо тебе, Нина! Да, ты — мой ангел. А теперь, милая, принеси мне горячего-прегорячего шоколаду с маринованными грибочками, посыпанными укропчиком!

Анна оставалась Анной: переход от возвышенного к прозаическому был моментален.

Нина, отправившись на кухню выполнять желание беременной хозяйки, заметила, как Каренин с несколько ошарашенным видом провожает в холле доктора Краснова.