Пепел книжных страниц полностью

– Интересуюсь филателией, нумизматикой, фармакопеей, криминологией, работаю в своей химической лаборатории, что в старой мельнице за городом, вывожу свой сорт роз, яблок, вишни и айвы, столярничаю, слесарничаю, точу геммы, немного занимаюсь живописью, стараюсь воссоздать старинный рецепт производства византийской мозаики, ищу клады, рву крестьянам и мещанам бесплатно зубы, читаю лекции по философии, теософии и астрономии, что вызывает большие нарекания нашего духовенства, полемизирую с достопочтенным старцем Зосимой, которого бесконечно уважаю, но воззрения коего, вне всяких сомнений, выдают в нем ретрограда и обскуранта, пытаюсь постичь азы современной физики, интересуюсь новинками техники, желаю сконструировать железнодорожный мост через нашу речку, состою в переписке с девяноста тремя, нет, теперь, после кончины штутгартца, только лишь с девяноста двумя зарубежными корреспондентами, увлекаюсь азами новой науки психологии, пытаюсь подвести научную базу под толкование снов, разрабатываю альтернативную теорию геометрии и подаю меморандумы на имя местного начальства, а также начальства нашего начальства в Санкт-Петербурге о превращении нашего Скотопригоньевска в уездный город, так как на основании экономических выкладок и данных моей собственной статистики ясно вижу, что ему суждено великое будущее, а помимо этого…

Он сделал паузу, и Нина, воспользовавшись ею, быстро налила себе кофе. Не человек, а атомный реактор! Главное, не упомянуть атомный реактор вслух, а то он замучает ее вопросами, что это такое. Но, похоже, весьма поверхностный мечтатель, который вбил себе в голову, что Скотопригоньевск должен стать, если уж на то пошло, своего рода Нью-Скотопригоньевском…

Не хватало только Остапа с Кисой Воробьяниновым…

Тем временем хозяин-коротышка продолжал:

– Помимо этого, издаю литературный журнал, дела которого, увы, идут далеко не блестяще, потому как в нашем Скотопригоньевске никто серьезной литературой не интересуется. Собираю редкостные книги, а также…

Он смолк, и Пульхерия, воспользовавшись паузой, убрала пустую серебряную тарелку и поставила перед супругом другую, тоже серебряную, на которой покоилось яйцо в серебряной же подставке.

– Также я работаю над историей нашего Скотопригоньевска!

Нина снова кивнула, понимая, что имеет дело с крайне деятельным, но, вероятнее всего, бесталанным, однако не лишенным шарма и уж точно совершенно безобидным, хотя и весьма надоедливым графоманом, который благодаря наличию денег мог заниматься тем, чем только хочет.

А не тем, чем нужно.

– Разве это не грандиозно? – спросила, всплеснув руками, Пульхерия, которая никак не могла насмотреться на своего супруга, а тот важно произнес:

– Все эти светонии, титы ливии и плинии-старшие, не говоря уже о младших, создавали монументальные труды об империях, цезарях и войнах с варварами да галлами. Я же поставил перед собой задачу правдиво и доходчиво изложить историю нашего Скотопригоньевска от самого его основания до наших дней. Знали ли вы, любезная Нина Петровна, что впервые городок наш был упомянут в летописи…

Последовала крайне утомительная четверть часа, заполненная ненужными сведениями и неизвестными именами, в течение которых Нина не произнесла ни слова, рассеянно слушая разглагольствования Федора Михайловича Безымянного и поглощая горячий еще, такой невероятно вкусный круассан и попивая необычайно ароматный кофе со сливками.

– Не хотите ли еще? – произнесла Пульхерия, пододвигая к ней блюдо с круассанами, и Нина, вздохнув, взяла второй.

Наверняка после возвращения она, встав на весы, поймет, что за время пребывания в Скотопригоньевске поправилась килограмма на три, а то и на все пять.

Но что поделать, если продукты в XIX веке были намного вкуснее и ароматнее, чем в веке XXI.

И наверняка намного калорийнее.

Наконец, завершив свое повествование об истории Скотопригоньевска (хотя застрял еще на Смутном времени), Безымянный, макнув круассан в чашку с черным кофе, произнес:

– А вы, милая Нина Петровна, состоите в родстве с Карамазовыми?

Тема была щекотливая, и Нина туманно ответила:

– В очень и очень отдаленном…

Супруги переглянулись, и Пульхерия, поджав губы, сказала:

– Вам надо быть осторожнее с этим несносным семейством. Они словно с чертом сватья!

Словно с чертом… Нина подумала о ночных беседах Ивана с посланцем ада.

Нет, она все же попала не в роман Лавкрафта или Стивена Кинга, ничего сверхъестественного в этом Скотопригоньевске не было и быть не могло.

Или она ошибалась?

– Ну, черта нет, это научно доказанный факт! – поднял Федор Михайлович в воздух палец, но, судя по ее скептической мине, Пульхерия с супругом в этом вопросе согласна не была.

– Вы берегите себя, – продолжила она, пристально смотря на девушку, – потому как Карамазовы принесли нашему городу много бед. И, увы, наверняка и в будущем тоже принесут.