Мальчик просиял, а Нина быстро добавила:
– Но, чтобы все было как в романе, ты батюшке о том, что я возвращаю старый долг, ничего не говори. Потому что старые долги именно только так и можно возвращать:
Илюшечка, поцеловав ее в другую щеку, произнес:
– Конечно, сударыня! Вы – наш добрый ангел! И почему только все говорят, что ангелов не бывает?
– Можешь звать меня Ниной…
– До завтра, ангел Нина Петровна! До завтра!
Мальчик, которому была дарована надежда, вприпрыжку унесся по улице, а Нина твердо знала: разочаровать мальчика она не имеет права. И плевать ей на то, что, спася Илюшечку, она коренным образом изменит ход романа.
И вряд ли бы столь слезливый и сентиментальный автор «Братьев Карамазовых» был бы против – что он там говорил насчет
Она задумалась над тем, сколько такое путешествие на всю семью могло тогда стоить, припоминая, кто же из родственников имелся у Илюшечки, как услышала восторженный голос Алеши Карамазова, о котором как-то даже успела позабыть:
– Вы в самом деле
Уставившись на молодого человека, девушка вздохнула. Младший брат, чье лицо пылало, продолжил:
– Вы… вы такая…
Он запнулся, и Нина, припомнив ход романа, строго сказала:
– Если верно информирована, вы держали путь в дом Хохлаковых?
Алеша, вытаращившись на нее, в суеверном ужасе изрек:
– Но откуда вы знаете это, Нина Петровна? Я решил, что навещу госпожу Хохлаковых, буквально пару минут назад, когда уже вышел на улицу…
Ну да, не говорить же ему, что такова была
–
– О, вы в самом деле ангел! И не в банальном, житейском, понимании этого слова, а в
Вот уж кого Нина точно
– Поэтому вы, Нина Петровна, не предположили, а просто знали, куда я держу путь! – продолжал молодой человек.
Нина, ощутив пульсацию в укушенном Илюшечкой пальце, заявила:
– Насколько мне помнится, у ангелов есть два крыла, но нет крови. А у меня наоборот – крыльев нет, а кровь в моих жилах течет!
Она оторвала от пальца бурый платок и убедилась, что кровотечение наконец-то прекратилось.
Но Алеша не сдавался.
– Вы ангел, но в человечьем обличье! Потому что ангелы, когда посылаются на землю, становятся людьми…
Нина вздохнула –
– Ваш маршрут, Алексей Федорович, угадать было проще простого. Ибо вы держали путь не к госпоже Хохлаковой, а к ее дочери, Лизе. Она ведь вам письмо написала и в любви призналась, так ведь? И вы тоже ее любите!
Нина прикусила язык, потому что поняла: она вновь сослалась на запретные знания, те самые, которые были известны ей как читателю романа.
Прижав руку к груди, Алеша медленно произнес (и при этом его красивое, одухотворенное лицо на глазах бледнело):
– О, об этом послании Lise никто, решительным образом, никто не ведает. Никто, кроме
И он вдруг бухнулся на колени перед Ниной и поцеловал край ее юбки.
Нет, почему все братцы Карамазовы непременно становятся перед ней
Нина, выдернув у него из рук край юбки, который молодой человек держал с религиозным благоговением, строго заявила:
– Поменьше карамазовщины, Алексей Федорович, и все у вас будет в жизни в порядке. Здравый смысл никому еще не мешал. И если я ангел, то приказываю вам направить стопы к вашей Lise – она любит вас, вы тоже любите ее, так в чем же дело…
Не говорить же ему, что ему предстоит еще стать рабом Грушеньки, отвратиться от Бога и убить царя?
– Монастырь не по вам, так что женитесь на Lise, навсегда уезжайте из Скотопригоньевска, будьте счастливы…
Но Алеша явно не слушал ее, по-прежнему стоя на коленях и в экстазе закрыв глаза.
– Ах, Нина Петровна, вы ангел, и никакая Lise мне больше не нужна! Мне нужны вы…
Слушать такие речи от совершенно неопытного в любовных делах девятнадцатилетнего мальчишки, который на добрых четыре года был младше ее самой, было просто возмутительно.
Но – и этого Нина не могла отрицать – конечно, крайне
– Алексей Федорович, придите в себя! Иначе я вас покину, если вы не встанете с колен!
Молодой человек немедленно подчинился, и Нина, вздохнув, произнесла:
