— Нет, но Хортрэп сказал, что с ним все в порядке, — ответил Мрачный и с удивлением посмотрел на ее изменившийся левый глаз. — Что случилось... Нет, это может подождать. Главное, что с Гын Джу все в порядке. Надеюсь. Когда мы виделись последний раз, он ушел с Хортрэпом, но я не виноват, что нам пришлось разделиться, и...
Чи Хён заткнула ему рот своими губами, сердце ее вспорхнуло к небесам, услышав, что оба его мужчины по-прежнему дышат... и спустилось с небес назад, вспомнив, каким трагичным оказался их роман. Она подумала, что было бы лучше, если бы он не вернулся назад, и поцеловала его еще крепче, возможно в последний раз пробуя вкус его языка. Единственный светлый момент заключался в том, что теперь ей не придется распутывать тот клубок, в котором она оказалась вместе с двумя своими возлюбленными; где бы ни был сейчас Гын Джу, она надеялась, что там ему не угрожает такая опасность, как ей и Мрачному, и что он знает о том, что она любит его.
Словно почувствовав, что ее мысли унеслись к сопернику, Мрачный прервал поцелуй, вытер ей слезы липкой от крови рукой и сказал:
— Не хочется так говорить, но лучше оставить все это на потом, когда битва закончится, генерал.
— Ох, Мрачный... — покачала она головой. — Боюсь, что у нас не будет этого «потом». Напрасно ты здесь появился. Сражение уже проиграно. Мы скоро погибнем.
— Значит, я прибыл вовремя, — ответил он еще с одной лукавой улыбкой.
Чи Хён понимала, что пора отвести взгляд от его мокрого лица, от голубых, как у снежного льва, глаз и вернуться в битву... Но она промедлила еще мгновение. Мрачный заплатил своей жизнью за возможность увидеть ее еще раз, и она должна вознаградить его. Вознаградить себя.
Шаграт предупреждающе фыркнул, развернул хвост, которым оберегал хозяйку и ее возлюбленного, и хлестнул тотанского солдата. Счастливое мгновение прервалось. Война хорошо это умеет.
Чи Хён собиралась объяснить Мрачному, что единственная их надежда — прорваться сквозь ряды тотанцев и штурмовать Отеан, как вдруг заметила, что дождь перестал стучать по спине, хотя вокруг них продолжает лить как из ведра. Это последнее, о чем она успела подумать, перед тем как была сбита с ног, отлетела в сторону и ударилась о бронированный бок Шаграта.
Прежде чем Мрачный увидел монстра, их вместе с Чи Хён отшвырнуло к ее скакуну. Все смешалось: расплывчатые пятна земли и неба, тускло-черные чешуйки и полупрозрачная серая шкура. Толстая липкая белая змея обвила руку Мрачного, обжигая кожу. Чи Хён упала рядом с ним и обмякла; белые змеи копошились вокруг. И боль! Такая нестерпимая боль!
Мир замедлил вращение. Мрачный уже не катился по земле, но голова продолжала кружиться. Он потянулся к ускользающему образу Чи Хён, к слишком безмятежному, неподвижному лицу, но не увидел ее. Змеиные кольца все сильней сжимали его руки и ноги, не давая пошевелиться.
Нет, это были не змеи, а щупальца огромного летающего монстра, вроде того, которого Мрачный видел на поле боя, прежде чем отыскал Чи Хён. Та самая тварь, что схватила солдат и унесла прочь. Мрачный снова попытался высвободить руку, но безрезультатно — ничего не сделать, и чем энергичней он сопротивлялся, тем сильней его сжимали жгучие щупальца. Огромный монстр взлетит с ним и Чи Хён высоко в небо, а потом уронит их на...
Нет. Кольца немного отодвинулись от шеи, Мрачный сумел повернуть голову и увидел, что он не поднялся в воздух. Чешуйчатый скакун Чи Хён вцепился в летучую медузу и прижал к земле. Теперь два монстра скатились в земляную воронку. Бледные щупальца обвивали огромного броненосца, хоть он и прокусил кожистое, как у летучей мыши, крыло. Чем крепче сжимал челюсти зверь Чи Хён, тем сильней летающий ужас сдавливал кольцами его самого. Мрачный долго крепился, но все-таки застонал. Он не хотел, чтобы Чи Хён очнулась в эту минуту.
А потом он увидел женщину. Она была в панцире; сверкающий шлем украшали ниспадающие черные иглы. Она стояла на спине бьющегося в конвульсиях белого гиганта и смотрела сверху на смертных, крепко зажатых между летающим монстром и наземным чудищем. Наконец женщина с легкостью спрыгнула на грязную землю. Поднырнув под сломанным крылом монстра, она остановилась над Мрачным, и в тот момент, когда толстое, как канат, щупальце сдавило ему горло, он понял, кто это.
Смерть.
Но не его, а Чи Хён. В конце концов, у каждого своя смерть, и это была смерть непорочновская. В прорези шлема виднелись черные глаза, внимательно наблюдающие за Мрачным, и он предпринял последнюю жалкую попытку дотянуться до Чи Хён. Не хотел, чтобы она ушла с этой жестокой проводницей в загробный мир для чужеземцев, куда нельзя за ней последовать. Это несправедливо, тем более что они погибли вместе. А за спиной непорочновской богини уже маячит Черная Старуха, ожидая своей очереди за смутной пеленой дождя... Почему Мрачному и Чи Хён нельзя вместе уйти в Медовый чертог? Разве они не заслужили этого?
Словно в ответ на его мысли, Черная Старуха подняла руки. В одной она держала черное копье Мрачного, в другой — черный клинок Чи Хён.
