Мир Пурны сменил цвет со слоновой кости на багряный, благоговейный страх превратился в ужас, боль в сердце и голове переместилась к рукам. Сморгнув кровавые слезы, она оглянулась на Принца. Демон смотрел на нее черными глазами, такими же, как были у их пленницы до допроса, и вылизывал прокушенную ладонь Пурны некогда принадлежавшим ей самой языком. Это было ужасно странное ощущение, но она к нему быстро привыкла, как и ко многим другим ужасно странным ощущениям. Вытерев красные сопли с влажного лица, Пурна погладила пса окровавленными пальцами.
– Что ты с ней сделала?
Гын Джу тряс старуху, костяшки его пальцев были покрыты такой же маслянистой жижей, как и та, что стекала по рассеченной щеке старухи. Непорочный ударил ее еще раз и продолжал бы бить, если бы Лучшая не оттащила его.
– Успокойся, – сказала охотница и повернула Гын Джу к Пурне, пытавшейся стать на ноги. – С ней все в порядке.
– Ты должна убить ее! – заявил Гын Джу. – Мы с Пурной дали клятву, но ты можешь сделать это вместо нас!
– Я не нападаю на старых и немощных! – Лучшую явно обидело такое предложение. – Для парня, желающего понимать даже монстров, ты слишком мало знаешь о Рогатых Волках.
– Тут есть какая-то забавная игра смыслов, но я ее не улавливаю.
Пурна пошатнулась и ухватилась за Принца. Запах тухлятины и плесени задержался у нее в носу, как дух дешевого тубака остается в трубке.
– Что с тобой? – спросила Лучшая. – Это сделала она?
Горячее давление в мозгу Пурны немного ослабло, но она все еще ощущала себя закипающим чайником.
– Эта тварь… умеет проникать в голову. Говорить с тобой, не произнося ничего вслух. Так она все время говорила со своими солдатами, а мы не знали об этом.
– Я так и думала. – Лучшая сплюнула под ноги пленнице. – Она привела нас сюда. Мы проводили ее домой, а сами попали в ловушку. Нужно бросить анафему здесь. Прямо сейчас.
– Нельзя же просто так отпустить ее! – возмутился Гын Джу. – Сначала мы должны…
