К операционной летел не разбирая дороги. Плевать на крики сестер и санитарок. Я должен убедиться, что с моей девочкой все будет хорошо. Мне нужно знать, что она в порядке и тогда я смогу выдохнуть и сосредоточиться на другом. Следователь конечно просил не принимать ни каких решительных мер с моей стороны. Но как можно сидеть и ждать, когда тот кто дорог пострадал?
У закрытых дверей операционной уже сидели отец и мачеха Василисы. И если мужчина выглядел взволнованно, то женщина со скучающим видом рассматривала что-то на экране своего смартфона.
— Еще не выходили? — указав на дверь привлек внимание отца Васи.
Мужчина встрепенулся, словно был где-то далеко. Переживание за дочь отразились на его лице. Мне показалось, он вдруг стал выглядеть на его возраст. Словно природа вспомнила о морщинах и они появились на лбу и у глаз.
— Это все ты! — рванул ко мне сверкая глазами.
— Давайте не сейчас! — отмахнулся, поскольку сам понимал, что время не подходящее для разборок.
— Ты во всем виноват! — не слышал меня мужчина. — Из-за твоей халатности пострадала моя дочь!
— И не только она! — вклинилась Полина.
— Я не отрицаю своей вины в случившемся с Василисой, но ваш сынок получил по заслугам! — вскипел и я, обращаясь к Полине.
Женщина откинула телефон и с видом разъяренной тигрицы подскочила ко мне. Теперь уже двое разгневанных родителя стояли около меня, сверкая глазами. И если отца Василисы я понимал и разделял его злость, то с матерью Артура в корне не согласен.
— По каким еще заслугам! Ты подбросил ему наркотики! Ты натравил на него полицию! Угрожал ему! Избил! — перешла на крик мать Артура.
Стиснул кулаки посильнее, поскольку во мне горело желание встряхнуть ее как следует. Она говорит о человеке который выжил собственную сестру из ее же дома. Говорит о нем, как о невиновном праведнике. Как она может закрывать глаза на то, что он творил все эти годы? Как?
— Ваш сынок конченный наркоман и мразь! Он сам виноват во всем! И даже в случившемся с Василисой есть доля его вины!
— Не говори ерунды! Артур ни в чем не виноват. Это его Васька оклеветала, он мне сам все рассказал! — бросила полный обиды взгляд на мужа.
Черт! Неужели Тихомиров не видит как его жена ненавидит его дочь? Неужели можно так слепо любить женщину и отказаться от своего ребенка? Неужели может быть кто-то важнее чем родная дочь? Хотя…
Додумать мне не удалось, ровно как и приструнить мадам Тихомирову. Дверь операционной открылась и на пороге появился мужчина в голубом. Хирург устало стянул с головы шапку и обтер ей лоб. А три пары глаз уставились на него в ожидании.
— Операция прошла успешно. Дальше все зависит от самой девушки. Пока ни каких гарантий дать не могу. — монотонным голосом сообщил он.
— Что это значит? — встревожился я и шагнул вперед оставляя за спиной этих недородителей.
— У девушки был поврежден позвонок, который отвечает за нижнюю часть конечностей. Проще говоря, пока мы не знаем восстановятся ли двигательные функции до конца. При падении пострадал не только позвоночник, но и спинной мозг, поэтому прогноз не утешительный.
— Это значит, что Василиса не сможет ходить? — хриплым голосом поинтересовался отец все еще стоя позади меня.
— Как я уже говорил, многое зависит от самого пациента. Мы сделали что могли, теперь ее очередь бороться за себя. Ну и вы не должны бросать ее. Покажите как она вам дорога. Поддержите ее.
— Понятно. Скажите, доктор, я могу ее увидеть сейчас? — поинтересовался, ведь мне было важно взглянуть на мою девочку хоть одним глазком.
— Сегодня нет. Сейчас она спит после наркоза. Все посещения по графику, когда переведем ее с реанимации.
— И когда это будет?
— Когда она придет в себя и мы сможем быть уверенными в успешности лечения. Теперь простите, меня ждут другие пациенты! — шагнул от меня мужчина.
— Доктор, может ей нужны какие-то лекарства? Или отдельная палата. — остановил хирурга.
— Все будет известно после того, как она проснется. Завтра. Все завтра. Езжайте лучше домой. — вздохнул мужчина и ушел.
Я обессиленно опустился на сиденье у стены и прикрыл глаза. Голова гудела от стресса и переживаний. Тихомиров со своей женой все еще стояли по середине коридора.
— Милый, поедем домой! Ты же слышал что сказал врач! С твоей дочерью все будет хорошо! — обманчиво ласковым голоском пропела Полина.
— Да, но… — запнулся отец Василисы.
— Сегодня все равно к ней не пустят. Завтра, если хочешь я поеду с тобой. — опять этот тон от которого сводит зубы.
Ну как? Как можно быть настолько черствой? Неужели она не понимает, что для отца знать о том, что дочь может остаться инвалидом очень тяжело?
— Саша! — позвал меня Тихомиров.
— Езжайте. Я поговорю с кем ни будь из персонала и оставлю им ваш номер. Нам сообщат когда Вася проснется! — заявил.
Но я обманул его. Я хотел во что бы то ни стало, попасть к занозе в палату. Мне важно просто прикоснуться к ее руке, погладить по щеке, волосам. Сказать как она мне нужна. Просто посмотреть на нее.
— Хорошо. Поедем, Полиночка! — отозвался Владимир.