Дань вежливости я отдал. И почему, интересно, повествование о событиях, в коих ты принимал личное участие, заведено начинать с этой дичайшей галиматьи? Какой извратник ввел сию моду? Безусловно, не я. Началось это с незапамятных времен – незапамятных, прошу заметить, даже для меня, хотя я помню свои инкарнации на много веков назад.
Перевожу вышесказанную благоглупость на общедоступный язык. Олухи несчастные, в своей хваленой премудрости не видящие дальше собственного носа, хотите – читайте, не хотите – не читайте, но если желаете и в дальнейшем наслаждаться отправлением естественных надобностей и пустословием, внемлите моему совету: не пытайтесь уничтожить сей маловажный опус, неказисто написанный. И скажите спасибо, мог бы не предупреждать. На мои свитки наложено заклятие, оберегающее их от любого ущерба. Право же, сами не обрадуетесь.
Те, кто не принадлежит к числу почтеннейших и беспристрастнейших, кто хочет узнать правду о проклятии, павшем по вине Унбарха на мир Сонхи – эта история написана для вас. Ваш покорный слуга собирается красиво уйти и напоследок хлопнуть дверью (почему – о том после, если не пропадет настроение), так что расскажу все, как было.
Во-первых, я обещал это Хальнору.
Во-вторых, я всегда считал себя истинным злом мира Сонхи, и вдруг, нате вам, Унбарх, праведник наш беспримерный, меня на этом поле перещеголял – не могу смолчать и не отдать ему должное! Хотя, надо заметить, мое молчание уже пытались купить. Предлагали, естественно, золото (а то у меня его мало), толпу выдрессированных девиц с восковыми улыбками, артефакты посредственной ценности. Добродетель готова приплатить злу, лишь бы оно не распространялось на каждом углу о грязных делишках добродетели. С ума сойти. Дохрау уже сошел, не выдержали собачьи мозги. Иногда я ему завидую.
В-третьих, такая тоска… Я сижу возле растопленного камина в башне своего замка на Овдейском полуострове, а снаружи носится с завываниями и плачем Пес Зимней Бури. Он тоже тоскует, о том же самом.
Дохрау находится в лучшем положении, чем я. Он запомнил Хальнора прежним, улыбающимся, а я видел его с разбитым до неузнаваемости лицом, в крови, в свисающих лохмотьях содранной кожи… Это было в Подлунной пустыне, на далеком юге, куда Псу Зимней Бури путь заказан, я же – на тот момент бесплотный дух – не мог ничего сделать. Единственное, в чем я виноват: я не сумел убить Хальнора, прежде чем его захватили. За все остальное спросите с Унбарха и с тех почтеннейших и беспристрастнейших, кто его в то время поддерживал.
Раньше мы с Дохрау относились друг к другу без приязни, но общая потеря нас сблизила. Гм, потеря… Найти-то мы его нашли, но в каком виде! Превращение человека в животное – весьма грустная вещь, особенно для тех, кто знал и любил это существо раньше.
Вот знать бы, по собственному хотению он растворился в зверином царстве или же это произошло случайно? Так или иначе, мы с Дохрау устроили для него в Лежеде зачарованный заповедник, постарались все предусмотреть… Надеюсь, ему там живется не слишком плохо.
Итак, дозвольте представить на суд ваш показания очевидца, свидетельствующего против Унбарха».
