Если куртуазная беседа плавно переходит в мордобитие, это всегда в некотором роде неожиданность. Фингал получился знатный, давно у меня такого не было. Не то чтобы я не мог в два счета его свести, но сама по себе развязка… Я, конечно же, знал, что Унбарх муштрует своих боевых магов как элитных солдат, и, глядя на Хальнора, подумал, что он способен дать отпор кому угодно, однако то, что он сумеет дать отпор даже мне… Не ожидал.
Опрокинутый стол и битая посуда – ерунда, слуги приберут. Куча поломанной мебели – дело наживное. Синяк вокруг левого глаза и неэстетично разбитая губа – тоже пройдет. Куда хуже было то, что он забаррикадировался от меня в одной из комнат и вдобавок сбросил «плащ доброй воли», чтобы окружить себя защитными заклятиями. Ну не мерзавец ли? Пришел, называется, в гости… Ломиться туда я не стал: и мне, и ему лучше поберечь силы для боя с Унбарховым воинством, а не расходовать их на драку между собой. Но до чего же было досадно… И если честно, до сих пор та досада не прошла».
– Ну, тут Тейзург сам виноват, – Лиузама с осуждением покачала головой. – Нечего было такие тягомотные небылицы плести про уток и лопаты. Хальнору, видать, наскучило это слушать, а перед тем они выпили – известно же, где трезвый слово молвит, там пьяный кулаком махнет.
– Так это опять Евсетропид Умудренный, – возразил Гаян. – Что сказал Тейзург и с чего пошла драка, теперь уже не узнать, Евсетропид довольно большой кусок отсюда вымарал.
– По пьяному делу недолго. У нас в деревне парни тоже, бывало, дрались выпивши, а после винились перед всем честным народом и глаз поднять не смели, – помолчав, она шмыгнула носом: – Дальше грустное начнется, да?
«На рассвете меня разбудило сторожевое заклятие, возвестившее о приближении неприятеля. Хальнор тоже выскочил из своей комнаты, живописно растрепанный спросонья. Значит, он не дрожал всю ночь в ожидании, что я вынесу дверь, а хотя бы под утро вздремнул, и то хорошо. Взбежав по спиральной лестнице из жемчужного мрамора на обзорную площадку на крыше дворца, мы увидели три силуэта в светлеющем небе. Высшие маги в демоническом облике.
– Агуран, Слохит и Чабнор, – с ходу определил мой союзник.
Я об этих троих был наслышан. До своего бесславного конца они принадлежали к числу самых сильных Унбарховых адептов и давно уже заслужили привилегию зваться просто по именам – любой сразу поймет, о ком речь. Нешуточные противники.
– Марнейя до сих пор цела, и ты назад не вернулся, – отозвался я. – Отсюда вывод, что ты либо попался, либо перешел на мою сторону, вот их и прислали разобраться.
– Слохит плюется «текучим огнем». Вон тот, серый, видишь? Надо предупредить твоих людей, чтобы побереглись и были готовы тушить пожары.
– Они знают, как действовать, и песка на такой случай запасено вдосталь. Извиняться за фингал будешь?
Я нарочно не стал избавляться от лилового украшения, чтобы он посмотрел и ощутил неловкость.
– Лучше сам извиняйся за свое поведение, – огрызнулся невоспитанный паршивец.
Достойно ответить я не успел, потому что в этот момент толпа сбежавшихся к дворцу воинов заорала боевой клич и заколотила по щитам.
– Идите защищать свои дома, – распорядился я, когда шум утих. – Все, кто достаточно проворен, – на крыши и во дворы, остальных спрячьте в подполье. Падающие огни забрасывайте песком!
