Иван, не проехав и десяти метров, резко вдавил педаль тормоза в пол. В зеркале заднего вида, словно черепаха, медленно выползала зелёная "Шестёрка" с помятым боком. Она неуверенно подкатывала к шашлычной. За рулём, согнувшись в три погибели, сидел старик, а рядом… рядом с ним, находилась она. Юля. Та самая девушка, которую Иван уже списал со счетов.
Автомобиль остановился, и дверца со стороны пассажира распахнулась. Юля выскочила из салона, словно ее подбросило пружиной. Она кинулась к "Ниве", спотыкаясь и поскальзываясь на обледенелой дороге, падая и снова поднимаясь, не обращая внимания на боль. Её волосы выбились из-под шапки, разметались по плечам, лицо горело ярким румянцем, а глаза… глаза сияли от слез и надежды.
Иван замер, окаменев. Он не верил до конца. Просто не мог поверить. На его обветренном лице медленно проступила счастливая улыбка. Он выскочил из машины, и встретил Юлю у багажника. Она, не говоря ни слова, бросилась ему на шею, задыхаясь от радости и волнения, повиснув на нем, словно утопающий на спасательном круге.
— Я… — прошептала она, зарываясь лицом в его плечо. — Я с вами.
Голос был хриплым и надломленным.
— Я не могу… Не могу и не хочу. Я… я хочу быть с вами. С вами обоими.
Вовка, забыв про все на свете, тоже выскочил из машины и, радостно вереща, подбежал к сестре. Они обнялись крепко-крепко, и на глазах у обоих, как маленькие искорки, засверкали слезы.
— А как же Шрам? — спросил Иван.
— Шрам? — захлопала девушка накрашенными ресницами. — Сегодня утром его застрелили. Прямо в городе. Говорят, теперь там новый хозяин.
«Вот оно что, — пронеслось в голове Ивана, словно удар молнии. — А если бы не застрелили… если бы не смерть Шрама, ты бы так и осталась».
Горькая мысль. Но сейчас не время для обид.
— Хм, значит, едем вместе? — спросил Иван, глядя на них обоих, пытаясь скрыть внезапно вспыхнувшую надежду.
Юля утвердительно кивнула. Лицо расплылось в счастливой улыбке.
— Да, вместе. К морю, к новому дому. Как и собирались. Вместе.
Старик из "Шестёрки", бывший таксист, с потухшим взглядом, наблюдал за этой сценой с усталой улыбкой. Он поднял руку в вялом жесте прощания и тронулся с места, медленно растворяясь в бурном потоке машин. А Иван, Юля и Вовка стояли, обнявшись, посреди хаоса, маленькие, но сильные, освещенные слабым лучом надежды. Впереди их ждало море. И, может быть, новый дом. И, возможно, счастье.
Иван стоял на берегу Азовского моря, глядя на серые волны, которые с глухим рокотом ударялись о песчаный берег. Небо над головой было затянуто плотным слоем пепельных облаков, но в последнее время ветер стал реже приносить запах гари. Температура немного поднялась, и хотя воздух всё ещё был холодным, дышать стало чуть легче. Военный бушлат, который Иван накинул поверх свитера, немного спасал от пронизывающего ветра. Рядом стояла Юля и Вовка, оба молчаливые, задумчивые.
Девушка, закутавшись тёплое пальто, слегка поёжилась и сделала шаг ближе к брату. Вовка сжимал в руках гладкий камешек, словно готовясь бросить его в воду. Иван смотрел на них, а в голове роились мысли. Тревожные, тяжёлые, но не лишённые проблесков надежды.
Он перевёл взгляд на море. Волны, неспешно катящиеся к берегу, казались ему чем-то вечным, неизменным. Они были здесь задолго до катастрофы и, вероятно, будут ещё долго после того, как человечество исчезнет с лица земли.
«Одиннадцать месяцев, — думал он. — Сегодня одиннадцать месяцев с того дня, как всё рухнуло. Мир, который мы знали, перестал существовать. Люди стали другими. Или такими они были всегда, просто беда сорвала маски?»
Мужчина вспомнил те дни, когда они с Юлей и Вовкой ехали через наполовину опустевшую Кубань. Вначале они надеялись встретить других выживших, но каждый раз эта самая встреча оборачивалась угрозой. Кто-то пытался отнять у них еду, кто-то смотрел с такой жадностью, что становилось ясно, эти люди готовы на всё.
— Ваня, — тихо позвала Юля, вырывая его из размышлений.
Он обернулся. Девушка смотрела на него с лёгкой тревогой. Её глаза, обычно такие ясные, сейчас казались потускневшими. Но в них всё ещё теплилась надежда. Живот, явственно уже выделялся из-под одежды.
«Месяцев пять, не больше. Шрамовский… Или кого-то из тех троих».
— Ты о чём думаешь? — спросила она.
Мужчина чуть помедлил, прежде чем ответить.
— О людях, — ответил он наконец. — О том, как всё изменилось. Раньше мы могли жить бок о бок, работать, мечтать. А теперь… Теперь каждый сам за себя. Беда сделала нас… Зверями.
Девушка нахмурилась и опустила взгляд. Она знала, о чём он говорит. Ей тоже довелось увидеть, как добро и милосердие уступают место жестокости и страху.
— Не все, — тихо сказала она. — Не все стали такими. Есть те, кто помогает. Кто делится последним.
— Да, — кивнул Иван. — Но таких всё меньше. И всё же… я хочу верить, что ты права. Что не все превратились в животных. Может быть, у нас ещё есть шанс. Может быть, однажды небо очистится, выйдет солнце, и люди вспомнят, что значит быть человеком.
Юля улыбнулась. Её улыбка была слабой, но в ней чувствовалась искра надежды.