— Полно, Толли, вы несправедливы к нему. — Он снова перевел взгляд на Элайну: — Энгус известил нас, что он написал Коулу несколько писем и получил от него ответ. По-моему, ты отвергла его, поддавшись чувствам, и хотя твой поступок вполне понятен, мы просим тебя хорошенько подумать, прежде чем принять окончательное решение.
— Ни за что! — воскликнула девушка, чувствуя себя оскорбленной до глубины души. — Я выслушала все доводы дяди и отказалась тащиться чуть ли не через всю страну, лишь бы не доставлять ему лишних хлопот.
Доктор Брукс сосредоточенно водил скальпелем по листу бумаги.
— Не знаю, сознаешь ли ты до конца, каково сейчас твое положение. Жак Дюбонне пользуется достаточным влиянием в городе, и мы знаем, насколько он настойчив. Этот человек так просто не оставит тебя в покое. Он выждет удобную минуту, и тогда тебе несдобровать. Боюсь, об этом Энгус забыл упомянуть. Если тебя разоблачат, твои родственники тоже пострадают: укрывательство преступницы, которую ищут и южане, и северяне, не сулит им ничего хорошего. Твоих родных лишат всего, что они имеют, и скорее всего бросят в тюрьму. Та же участь ждет и нас с Толли. Но стоит Элайне Макгарен исчезнуть, и никто уже не сумеет доказать, что когда-то она жила здесь. Если ты уедешь, мы выиграем время, которое нужно нам для того, чтобы снять с тебя ложные обвинения. Уехать надо немедленно, но куда? Обратно домой, чтобы прятаться на болотах, пока соседи не выследят тебя? А если мы отправим тебя еще дальше, неизвестно, выдержишь ли ты такой путь. И потом, как ты будешь там жить? Тебе следует на время забыть о том, кто ты на самом деле. Каждый капитан парохода, каждый шериф заподозрит неладное, увидев молодую женщину, путешествующую в одиночестве. Если же ты станешь невестой уважаемого врача, раненого героя, кто посмеет приставать к тебе с расспросами? Миссис Латимер никто не заподозрит в каких бы то ни было преступлениях. Поселившись в отдаленном месте, ты забудешь и о Жаке Дюбонне, и о бдительных стражах закона. Там ты наконец-то сможешь наслаждаться покоем.
Доктор Брукс сделал паузу, во время которой Элайна пыталась подыскать убедительный ответ. Но тут эстафету приняла миссис Хоторн.
— Ты дорога нам всем, Элайна, — не спеша начала она, — и мы не допустим, чтобы ты пострадала. Но тебе необходимо понять, что ты для нас вовсе не обуза, от которой мы будем рады отделаться. Если ты окажешься вдали отсюда и в безопасности, мы сможем защитить самих себя, а если понадобится, и тебя. Майор Латимер в письме заверил нас, что он все понимает и даже всерьез сомневается в том, что ты дашь согласие на его предложение. Как это он выразился… — Толли сунула руку в сумочку, вынула письмо и быстро просмотрела его. — Ах да… «Мне давно известно, насколько Элайна опрометчива и напрочь лишена здравого смысла. Отчетливо представляю себе, как сложится разговор, но все же желаю вам удачи, хотя и не уверен, что вас ждет успех. С нетерпением жду ответа».
Аккуратно свернув листок, миссис Хоторн не спеша убрала его обратно в сумочку, обменялась взглядами с доктором Бруксом и снова посмотрела на девушку.
Однако Элайна молчала. В ее голове царил полный хаос. «Напрочь лишена здравого смысла!» Синебрюхий негодяй! Она отчетливо видела усмешку, которая была на его лице, когда он писал эти слова. Этот человек с радостью взялся за роль спасителя, вовсе не желая видеть ее своей женой!
Наконец мысли Элайны обрели некоторую стройность. Выпрямившись, она негромко произнесла:
— Хорошо, я уеду отсюда. Я выйду за него замуж и останусь в Миннесоте на какое-то время, но не более того.
Доктор Брукс и миссис Хоторн сразу заулыбались — первый этап плана им все же удалось осуществить. Обоих слегка смущало лишь то, что когда их подопечная окажется вдали от них, убеждать ее придется совсем другим людям.
Иногда Жак Дюбонне давал в долг деньги под высокие проценты. Он почти ничем не рисковал, так как действовал осторожно и заботился о своем состоянии, вкладывая его в ценные бумаги и недвижимость.
Однажды солнечным сентябрьским утром он вошел в лавку, расположенную напротив той, что принадлежала Энгусу Крэгхью.
— Вы запоздали с выплатами, месье, — заявил он хозяину. — В денежных делах Жак Дюбонне всегда точен. — Либо вы отдаете долг, либо расстаетесь с лавкой. Ясно?
— Очевидно, вы задумали это с самого начала, — отозвался торговец. — Я видел, как вы шныряли туда-сюда, как угрожали Энгусу Крэгхью, требуя снизить цены и переманить моих покупателей. Вы встали на сторону дяди этой воровки и убийцы Элайны Макгарен и воспользовались тем, что я, честный труженик, оказался в затруднительном положении!
— Пардон, месье, что вы сказали?
— Вы задумали это с самого начала!
— Нет, нет! Про Элайну Макгарен.
Торговец окинул его злобным взглядом:
— Всему городу известно, что Энгус Крэгхью — дядя этой предательницы!
Жак нервным жестом поправил шляпу и направил набалдашник резной трости в грудь собеседнику.
— Чтобы расплатиться с долгом, у вас еще есть время до сегодняшнего вечера. Больше я не желаю ждать ни минуты.
