- Вот. Я так и сказал министерским чиновникам, что скорее всего студентка от испуга что-то перепутала, - тут же улыбнулся Дамблдор, - А вы волновались, - это он уже сказал профессору МакГонагалл, - Что ж, мисс Уайт, вы можете идти. Ещё раз примите мои поздравления. И не обращайте внимания на газетные статьи, - добавил он, - репортёрам всегда свойственно переворачивать всё сверх на голову.
- Да, профессор, - кивнула Юна и быстрым шагом спустилась из кабинета директора.
Что ж, в этот раз повезло. Юна вздохнула с облегчением. Пусть эта Скитер пишет, что хочет. Скоро праздники, зимние каникулы. Скоро приедет папа и у них будет первый настоящий Новый Год за долгие годы. Юна решила отбросить все мысли, кроме одной - что бы подарить папе на праздники. В этот момент в окно влетела сова и скинула в руки Юны письмо.
Оно было от Кингсли Бруствера.
” Привет, Юна,
Слышал, что ты отличилась на соревнованиях по зельеварению. Молодец! Скримджер общался с главой отдела по обезвреживанию опасных существ. Тот поведал ему о твоих подвигах. Скримджер сразу собрал комиссию. Но Дамблдор поручился за тебя. Он уверен, что это была случайность. Я тоже так думаю. Не волнуйся. У Скримджера уже появились другие важные дела.
Надеюсь встретиться с тобой на зимних каникулах.
Удачи на экзаменах,
С уважением (зачёркнуто),
С любовью,
Кингсли.”
- С любовью? – фыркнула Юна, - Очень смешно!
Юна решила пока не отвечать ему. Напишет из Коукворта. А то чего доброго, этот шустрый мракоборец кинется встречать её с цветами. А Юне вовсе не хотелось обнадёживать этого неплохого парня… мракоборца от мозга костей. Что может их связывать? Какое будущее может быть у неё с тем, кто пытается видеть в ней только желаемое, но не в силах заглянуть глубже? Юна не хотела сейчас об этом думать.
Сразу после экзаменов Юна отправилась домой, отпросившись пораньше и тем самым избежав неизменного рождественского бала. Ещё одной причиной такого поступка было избежание незапланированной встречи с Бруствером, который вполне мог снова подкараулить её на вокзале.
Домой она приехала двадцать первого, приятно удивив мистера Уайта, который, как и обещал тоже приехал домой на праздники. К невероятной радости Юны в доме она застала не только папу, но и тётю Алисию, приехавшую по делам в Лондон и оставшуюся на несколько дней в Коукворте.
Рождество Юна провела в тёплом семейном кругу. Впервые за долгие годы ей было несказанно хорошо. Она получила целых пять подарков от папы, как он и обещал, и один от тёти Алисии. Тётя подарила Юне магловские наручные часы с позолотой, а папа африканские безделушки, новую мантию и перчатки. Юна тоже не осталась в долгу и завалила папу и тётю небольшими подарками, которые купила в Хогсмиде. На следующий день после Рождества тётя Алисия и папа отправились к своим друзьям детства, а Юна решила написать письмо Кингсли.
Уже стемнело, а Юна всё сидела с пером в руке, застывшим над чистым листом. Она понятия не имела, как отказать Брустверу и при этом не обидеть его. Юна посмотрела на часы. Было уже одиннадцать, а папа с тётей обещали вернуться в девять. Через полчаса в дверь постучали.
- Ну наконец-то, - открывая дверь, начала говорить Юна и осеклась. На пороге стоял друг папы мистер Шепард и тяжело дышал.
- Юна, там это… твой отец… того, - задыхаясь, пытался он что-то сказать, - и это… Алисия с ним. Мы не знали… мы с женой услышали сирены, вышли… а там…
Юна не стала дослушивать и бросилась на улицу, потом резко развернулась обратно к дому.
- Где? – крикнула она, чувствуя, что сердце готово выпрыгнуть наружу от страха.
Шепард махнул в сторону своего дома. Юна неслась по узким тёмным улицам, врезаясь в стены на поворотах и поскальзываясь на льду. Уже через минуты две она услышала вой сирен, а ещё через три выбежала на широкую улицу, по которой нервно бегали лучи от фонарей. Какие-то люди сновали туда-сюда, один из них тянул яркую жёлтую ленту, чуть в стороне стояли две машины с мигалками. За жёлтой лентой в луже крови лежали тела. Ноги Юны одеревенели и она с трудом сделала шаг вперёд, потом ещё. Чем ближе она подходила, тем яснее видела окаменевшие, как у манекенов, лица отца и тёти. Их одежда была исполосована и заляпана кровью. Крови было столько, что она даже дотекла до сточного слива у обочины дороги.
- Папа, - одними губами прошептала Юна, - Папа…
- Сюда нельзя, - человек в форме преградил Юне дорогу.
- Папа, - повторила Юна уже громче и попыталась оттолкнуть полицейского.
- Нельзя! Это место преступления! – орал на неё полицейский, удерживая Юну, которая пыталась пройти к телам.
- Пропустите! Нет! Папа! Тётя! – закричала Юна и с силой оттолкнула полицейского, но тут её кто-то схватил сзади и крепко сжал.
- Пустите! – кричала в истерике Юна, - Это мой папа!
Крепкая хватка не ослабевала, а Юна брыкалась и выкручивалась пока не упала на колени.
- Пожалуйста, пустите меня, - Юна из последних сил тянулась в сторону тел, - Пожалуйста!
