Я часто не спал. Просто не мог. Каждую ночь мне снился я сам, заключенный в белой комнате. Я плакал и кричал до хрипоты. Я звал… кого, зачем? Я не знал. Но этот кто-то был мне необходим. Жизненно необходим. Но он так и не пришел. Только какой-то родной далекий голос говорил мне, что я должен его найти. Кого “его”? Бог знает.
- Да, что-то сон совсем не идет. Если ты не будешь против, я пока почитаю твою книгу?
Девушка улыбнулась и обняла меня, обхватывая руками за талию и прижимаясь щекой к груди. Я обнял ее в ответ, стал перебирать пальцами шелковистые волосы.
- Конечно, я не против. Только оденься.
Я кивнул и отпустил ее. Она тут же ушла. За тот год, что мы вместе, она поняла, что я ее не люблю. Но также она понимала, что жизненно мне необходима. Я не скрывал этого. А она согласилась и на такие отношения.
Взвесив небольшую книгу в плотном красивом переплете в руке, я налил себе кофе и сделал бутерброд. Залез с ногами на кухонный стул (благодаря все той же Оливии, это были не просто табуретки, а огромные полукресла), и открыл книгу. На первой странице красовалось фото парня из парка. И там же была его подпись. Значит, Оливия была на творческом вечере. Я задумался, глядя на фото и пытаясь вспомнить, говорила ли она мне что-то.
Взгляд парня на фото был таким же грустным, как и при нашей встрече. Я кончиком пальца провел по его лицу и замер. Не знаю, почему, но внутри меня все трепетало и требовало немедленно встать и пойти в тот парк. И ждать его там. Он же сказал, что приходит туда вечерами.
Кое-как найдя в себе силы, я отхлебнул глоток кофе из чашки и откусил кусочек хлеба с колбасой, перевернул страницу, упираясь взглядом в слова? «Глава первая».
Как закончилась ночь, я не заметил. Так же как и то, что Оливия ушла на работу.
Я закрыл книгу и понял, что сижу весь в слезах и до крови прикусил губу. Финальная сцена книги была точно такая же, как мой ночной кошмар.
Белая комната и крик! Главный герой звал своего любимого демона и умолял неизвестный голос не отнимать того, ради которого нужно жить. А потом герой просыпается в больнице и понимает, что все было сном и лихорадочным бредом. И до конца жизни живет один, так как не смог найти того, с кем бы хотел разделить свою жизнь.
Меня буквально подбрасывало на стуле от рыданий, рвущихся наружу. Я осмотрел свою квартиру и только сейчас понял, что ненавижу ее. Ненавижу эту «уютную» кухню. Ненавижу диван, выставленный заботливой Оливией по Фен-Шую. Все тут ненавижу!
Я, как этот герой из книги, только сейчас понял, что не хочу быть ни с кем. Лучше самому. Что не хочу этого уюта и тепла. Потому что это не тепло того человека, из-за которого я постоянно вижу белую комнату. Как этот писака мог описать мой сон? Как?!
Я влил в себя недопитый еще с ночи холодный кофе и запихнул в рот надкусанный бутерброд. Бегом добежал до ванной, освежился и оделся. Еще пару минут покрутился на месте и побежал на работу. Уже полгода я работаю шеф-поваром в одном французском ресторане. Я не знаю, почему, но именно эта работа дает хоть какие-то силы жить дальше.
Весь день я мечтал о том, как буду сидеть в парке и ждать его. Как он будет идти вдоль озера, а я просто буду наблюдать. Большего мне и не нужно. Только наблюдать…
Фотографию я аккуратно вырвал из книги и поместил в свой дневник, который всегда ношу за собой. Так было чувство, что он всегда рядом.
Оливия разозлится… Оливия! Я должен с ней расстаться. Отпустить ее. Пусть ищет свое счастье, а не держится за меня. Я тот, кто никогда не сможет дать ей то, чего она заслуживает.
День медленно заканчивался. И я, дав указания моим помощникам, выскочил на морозную улицу. До парка было пару кварталов, и я не стал ловить такси. Мое нетерпение меня подгоняло, и я буквально бежал, перепрыгивая через аккуратно уложенные уборщиками кучи снега на тротуарах.
Запыхавшись, я, наконец, остановился на холме над озером. Именно на том месте, откуда вчера на меня грохнулся Джонас Кирк. Мой писатель сидел на когда-то заваленном ураганом дереве и смотрел вперед, на покрытое тонким льдом озеро.
Я замер. Не знаю, почему, но именно сейчас понял, что это он! Его я так звал в той белой комнате. Его ждал все два года. Его хотел больше всего на свете. Он мой!
Не задумываясь, я сел на снег, подбирая под себя свою куртку, и стал спускаться со склона.
Мой взгляд был приклеен к спине моего любимого.
Еще чуть-чуть и я смогу к нему прикоснуться. Обнять. Прижать к себе. Наконец моя протянутая в темноту рука сможет ощутить его тепло.
- Джонас! Джонас Кирк!
Парень обернулся на мой крик и удивленно заморгал.
- Опять ты?
Я отряхивался от снега и жадным взглядом буквально облапывал его. Я хотел именно сейчас запомнить его лицо. Навсегда врезать в свою память его черты. Его фигуру.
- Ты давно тут сидишь?
- Ты меня вспомнил? – писатель улыбнулся, потирая руку об руку, стараясь их согреть.
- Да. Я даже прочитал твою книгу.
- Да? И какую же?
- Ту, в которой ты описываешь мой кошмар. Я плакал.
- «Не мой»?
- Да! – я расплылся в улыбке, заставляя себя стоять ровно и не накинуться на него с объятьями.
