– Потому что мне пришлось прикончить рельсовые, – объяснила Бобби. – Захватив их, мы могли бы держать оборону. Но мы их не захватили, а испортили. Будь у нас дюжина кораблей вроде «Роси» или парочка чего-нибудь класса «Доннаджер», могли бы удержаться. Но для этого надо их сюда привести, а Инарос, надо полагать, сейчас не пожалеет последней гранаты и пули, лишь бы попасть в задницу любому идущему к нам кораблю. И хорошо, если его патрон с Лаконии еще не послал им же украденные марсианские корабли, чтобы нас ликвидировать.
Узел, чуточку распустившийся после высадки на Медину, снова стянулся у Холдена под ложечкой.
– О, – протянул он, – вот как. Ну а план на этот случай у нас есть?
– Драться как черти и надеяться, что плохие парни, убивая нас, потеряют время и не успеют закрепиться до прибытия тех, кого пришлют нам на смену Авасарала с Ричардс.
– А-а.
– Мы были покойниками с той минуты, как я подорвала тот реактор. Что не лишает нас достоинства. Да и холм здесь хорош.
– Что-что?
Бобби взглянула на него, удивляясь, что Холден не узнал идиомы.
– Хороший холм, чтобы на нем умереть.
– Как это было? – с деланой небрежностью спросил Филип.
Ее звали Мартой. Широкое лицо вдоль подбородка было забрызгано родинками. Волосы светлее кожи. Она одна из собравшихся в клубе вроде бы готова была терпеть новичка. Когда затеяли караоке, протянула ему микрофон – он, впрочем, не взял. Когда зал наполнился, пустила его за свой столик, с краю. Не то чтобы с ней, но и не совсем отдельно. Она выросла на Каллисто, здесь и родилась. Работала на каком-то складе, выписывала квитанции. Была примерно годом старше него. Когда это случилось, ей исполнилось шестнадцать.
Она прищурилась, склонила голову к плечу.
– Налет? Тебе зачем?
– Интересно, – пожал плечами Филип. В зале притушили свет, она могла и не заметить, как он покраснел. – Сколько я здесь, столько об этом и слышу.
Марта покачала головой, отвела взгляд. Кто-то, проталкиваясь к стойке, навалился на Филипа сзади. Тот собирался извиниться – подыскивал слова, – когда Марта заговорила:
– Был айне день, да. Проснулась утром, как всегда. Собралась в школу. Мама приготовила на завтрак хаш и кофе. Просто айне день как отра[19]. Болтала с кем-то в зале, и тут тряхнуло. Всего раз. Не сильно, но все почувствовали. Стали спрашивать друг друга – все почувствовали. Потом вошел учитель, весь в рапитамине, велел идти в укрытия. Что-то стряслось на марсианских верфях. Думали, реактор рванул. И то было плохо. Только мы вошли, оно опять, и хуже. Много хуже.
– Но били только по марсианской верфи, – сказал Филип.
Марта пожала плечами.
– Камешек-то один. Нельзя пнуть одну половинку мяча. В общем, включилась тревога, все плачут. А когда нас выпустили, ее уже не было. Марсианская верфь деленда, и половина наших с ней. Было просто… но се[20]. Раньше одно, после другое.
– Но с тобой ничего не случилось, – заметил Филип.
Марта чуть заметно качнула головой.
– Мама погибла. Ее убежище треснуло.
Филипу ее слова пришлись прямо под дых.
– Извини.
– Говорили, это было быстро. Она даже не поняла.
– Да, – сказал Филип. Его ручной терминал звонил четвертый раз за час.
– Ты точно не хочешь ответить? – спросила Марта. – Твоя девочка крепко тебя добивается.
– Нет. Не надо, – ответил он. И еще: – У меня тоже нет матери.
– А с твоей что?
– Ушла от отца, когда я был совсем маленьким. Папа рассказывал, он меня спрятал, потому что она сошла с ума. Я не знаю. Я ее впервые увидел несколько месяцев назад, но теперь ее снова нет.
– По-твоему, она похожа на сумасшедшую?
– Да, – сказал Филип. И: – Нет. Похоже, она сама решила уйти.
– Сурово.
– Она мне сказала: у каждого в жизни есть одно право – право уйти.
Марта недоверчиво хмыкнула.
– Сучье дело – сказать такое сыну.
Вход в клуб был устроен как шлюз – с наружной и внутренней дверью по концам короткого коридора, чтобы входящие не впускали яркого света снаружи. Яркая полоска и несколько силуэтов означали, что обе двери открылись разом. Филип подумал, не рассказать ли девчонке побольше. «Я
Кто-то резко толкнул его. Табурет накренился, Филипу пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. Марта вскочила с криком:
– Берман, кве са?
Филип медленно обернулся. Толкнул его ровесник, может, годом или двумя старше. В темно-зеленом спортивном костюме с логотипом погрузочной компании на рукаве. Подбородок вздернут, грудь колесом, плечи расправлены. Все в нем предупреждало о готовности к драке, однако Филипа он не ударил.
– Кве наммен?
