Может быть, Фред не распылит его в радиоактивное газовое облако. Но только может быть.
Холден сидел один в рубке. Вывел на экран инвентарную схему «Роси», а на ручном терминале прокручивал новый смонтированный Моникой ролик. Инвентарь пискнул и обновился. Новые данные дошли до сознания секунду спустя.
– Алекс?
– На месте, хозяин, – отозвался тот. Голос был слышен и по связи, и прямо из кабины наверху.
– Подтверди, что ты видишь спецификацию сока в твоем амортизаторе?
Короткая пауза.
– Подтверждаю, что вижу дрянной синтетический сок, гарантирующий мигрень и понос после восьми часов использования.
– Серьезно?
– На «Кентербери» и то был лучше, – сказал Алекс. Холден забеспокоился.
– Почему у нас третьесортный сок?
Наоми ответила так, словно находилась рядом, а не работала в погрузочном мехе на палубе:
– Потому что иначе пришлось бы заряжать инжектор морфином, чтобы тебе было пофиг, когда раздавит в лепешку. Идет война, знаешь ли.
– Это точно, – признал Холден, принимая следующее обновление инвентарного списка.
Амос подал голос:
– Должен показать восемьдесят процентов боезапаса к ОТО.
– Он показывает восемьдесят один, запятая, семь, – уточнил Холден.
– Правда? Готов поручиться, что там ошибка.
– Проверь, – велел Холден. – Я дам тебе знать, если корабль за это время исправит данные.
– Делаем, – согласился Амос.
«Делаем». Вместе с Клариссой. Пора бы уже взять себя в руки. Холден стыдился себя, но плохо представлял, как избавиться от этой неловкости. Он сбросил этот вопрос в конец списка приоритетов – как всегда. Как знать. Может, все они погибнут под пушечными залпами прежде, чем он снова всплывет наверх. Тогда не придется и волноваться.
На ручном терминале мигала, загружаясь, новая версия последнего видео. Это будет десятая. Большую часть занимает интервью с парой музыкантов, на которых он наткнулся в станционных трущобах. Астерский жаргон пер у них так густо, что пришлось запустить программу перевода, зато голоса звучали мелодично, и в них было чувство, не нуждавшееся в переводе. Моника переместила субтитры под верхний край рамки, так что слова оказались рядом с лицами, позволяли, читая, улавливать выражение. Эти двое выглядели дедом и внуком, но обращались друг к другу «кузен».
Он прослушал их спор о разнице между живой музыкой и записью, между тем, что они называли исполнением «тенилегес», – и с микрофонами. Музыканты не вспоминали о Земле и Марсе, об АВП и Свободном флоте. Холден об этом и не спрашивал, а когда через несколько минут разговор коснулся политики, вернул его к музыке. Еще два напоминания, что не все живущие вне гравитационных колодцев сбрасывали на Землю камни. Этот сюжет Холдену очень нравился. Хотелось выпустить его в эфир, прежде чем они отчалят. На всякий случай – хотя он себе и думать не позволял, какой такой случай. Просто – на всякий случай.
Первые девять выпусков привлекли некоторое внимание. Холден понимал – отчасти за счет его имени. Роль мелкой шишки в большой политике бывает и выгодной: в частности, всегда найдется небольшая, но преданная аудитория, которая поддержит твои проекты. Но главное – у Холдена появились подражатели. На Титане, на Луне и на Земле делали такие же интервью, такие же срезы жизни.
А может, их и раньше делали, и это Холден им подражал. Просто до него их не замечали.
– Кэп? – позвал Амос, и Холден спохватился, что зовет он не в первый раз. – Ты там в порядке?
– Я на месте. В порядке. Отвлекся. Что у тебя?
Ответила Кларисса:
– Один канал подачи не обнулился. Мы его нашли. Счет сошелся.
– Здорово! – восхитился Холден. На его терминале старый астер ударил по струнам гитары, а молодой засмеялся. Холден закрыл файл. Он уже не знал, получилось или нет. Его мозг не мог представить, как бы воспринял запись с первого раза. Увидят ли на Земле, на Марсе, на колонистских кораблях ту человечность, которую видел он? А по ту сторону врат?
Он услышал Наоми раньше, чем увидел. Оглянулся, как раз когда она вышла из лифта. На ее костюме еще темнели полосы пота там, где к телу прилегали крепления погрузочного меха, и когда Наоми склонилась его поцеловать, Холден поймал ее за плечи. Глаза у нее чуть покраснели, как всегда от усталости. Наоми засмеялась, поймав его взгляд.
– Что такое?
– Ты очень красивая, – объяснил он. – Надеюсь, я не забываю тебе об этом напоминать?
– Не забываешь.
– Тогда надеюсь, что напоминаю не слишком часто.
– Не слишком, – ответила она, усаживаясь в соседнее кресло
– Вымотался немножко.
– Немножко?
– Еще не до галлюцинаций.
Наоми качнула головой. Всего-то на миллиметр в одну сторону и на миллиметр в другую.
– Знаешь, ты не обязан все налаживать.
– Да, спасение человечества от самого себя – коллективный проект, – согласился он. – Я на самом деле просто хочу показать всей Земле, всему Марсу, Поясу, Медине и колониям, что мы все-таки одно племя.
– И для этого передаешь опыт всех человеческих переживаний с зари истории?
– По возможности выпуская ту часть, где мы убиваем друг друга, – добавил он. – Не такое уж трудное дело.
