Он заметил, что спал, только встрепенувшись от звонка в дверь. Сел на кровати, еще не опомнившись. Джуна смотрела на него круглыми, испуганными глазами. В дверь снова позвонили, и первой его связной мыслью было: «Надо открыть, пока не разбудили девочек».
— Не ходи, — сказала Джуна, но Пракс уже выскочил из спальни. Подхватил халат, на ходу, спотыкаясь в полутьме, завязал пояс. Табло системы подсказало, что время за полночь. В дверь снова позвонили, потом раздался мощный глухой стук, словно били тяжелым кулаком, сдерживая силу. Пракс услышал, как вскрикнула Мэй — он по опыту знал, что такой вскрик означает, — дочка еще спит, но скоро проснется. Руки подернулись гусиной кожей — и не от холода.
— Кто там? — через дверь спросил Пракс.
— Доктор Пракс Менг? — ответил приглушенный мужской голос.
— Да, — сказал Пракс. — Кто это?
— Служба безопасности, — ответили ему. — Пожалуйста, откройте.
«Какой безопасности?» — чуть не спросил Пракс. Станции Ганимед или Свободного флота? Впрочем, спрашивать было поздно. Если станции — разумнее открыть. Если Свободного флота, закрытая дверь их не остановит. Что он ни делай — все равно.
— Конечно, — ответил Пракс и проглотил слюну.
Двое втиснувшихся в прихожую мужчин носили сероголубую форму. Безопасники станции. Разлившееся в крови облегчение свидетельствовало, как он перепугался. Сколько натерпелся страха за эти дни.
— Я могу вам помочь? — спросил он.
В морге пахло, как в лаборатории. Химическая вонь фенолового мыла щиплет ноздри. Прерывистое гудение давно не сменявшихся воздушных фильтров. Хирургические лампы — все это напомнило годы учебы в Верхнем университете. Там у них бывали лабораторные в мертвецкой. Только трупы, которые ему приходилось резать, были пропитаны консервантами. А не свежие, как этот. И те бывали в лучшем состоянии.
— Опознание надежно, — говорил один из безопасни- ков. — Метрика и особые приметы совпадают. Документы соответствуют. Но вы же понимаете: на станции никого из родственников, а правила союза требуют.
— В самом деле? — спросил Пракс Спросил без задней мысли, но произнесенные вслух слова наполнились оттенками, которых он не имел в виду. Что значат правила союза, когда правления, почитай, не существует? Какие там правила?
Безопасник поморщился.
— Мы всегда так делали. — В его ответе Пракс услышал попытку оправдаться. И намек на гнев. Как будто за все эти перемены в ответе Пракс.
Карвонидес лежала на столе, черная прорезиненная простыня охраняла ее скромность. Лицо спокойно. Раны на шее и на виске сложные и уродливые, но из–за отсутствия свежей крови выглядели не слишком серьезными. Пракс задумался, не лежат ли другие участники того собрания в соседних комнатах или на соседних столах, ожидая других свидетелей.
— Я подтверждаю, — сказал он.
— Спасибо, — кивнул другой безопасник и протянул ему ручной терминал. Пракс взял и прижал ладонь к пластине. Машинка звякнула, запечатлев подпись: неуместно веселенький звук при таких обстоятельствах. Пракс вер- пул терминал. Он посмотрел в лицо убитой, пытаясь разобраться в своих чувствах. Ему казалось, что следовало бы заплакать, но плакать не хотелось. В его сознании смерть ее свидетельствовала не о преступлении, а о состоянии мира. Ее смерть была не началом, а итогом расследования. Данные недвусмысленны. Что будет, если разогнуть спину? Тебя зарежут.
— Вы позволите задать вам несколько вопросов о покойной, доктор Менг?
— Конечно.
— Как давно вы ее знали?
— Два с половиной года.
— В каком качестве?
— Она была научным сотрудником в моей лаборатории. Хм-м. Мне надо позаботиться о снятии результатов ее опыта. Можно сейчас? Или после окончания допроса?
— Это не допрос, сэр. Действуйте.
— Спасибо. — Достав свой ручной терминал, Пракс ввел дополнительный пункт в список дел на утро. Сперва ему показалось, что экран не в порядке, но это просто дрожала рука. Он сунул терминал в карман и повторил: — Спасибо.
— Вы не представляете, кто мог с ней так поступить? И почему?
«Свободный флот, — подумал Пракс. — Потому что она готова была встать против них. А она это сделала потому, что люди страдают, голодают, умирают, а их можно спасти, и в ее силах было что–то изменить. Они узнали и убили ее. Так же, как убьют меня, если стану им мешать».
Он ответил на вопросительный взгляд безопасника. Подумал: «Они и тебя убьют».
— Хоть какие–то соображения, сэр? Даже мелочь может оказаться полезной.
— Нет, — сказал Пракс, — не представляю.
Доки станции Церера охватывали ее, грубо говоря, по экватору широким поясом из титана, керамики, стали. Движение планеты–карлика затрудняло стыковку, но едва защелкивались захваты, корабль получал все преимущества трех десятых
