– Если у тебя не получится, мы все умрем. Баланс сил будет нарушен. Так что постарайся сделать все так, как я тебе велела. Воскреси, а потом отбери то, что является твоим по праву.
Гордыня отошла к остальным грехам – они взялись за руки и пристально начали наблюдать за моими действиями – кто-то, как Лень и Алчность, с опаской, а Зависть и Гнев с неким недоверием и вызовом, мол, не справишься.
Я посмотрела сначала на Мулцибера и Касандру, лежавших на траве, обнявшись. Демон подпитывал ее силами, которых у самого осталось буквально на час. Магия отравляла его, распуская по воздуху аромат жженой плоти и сгоревшей древесины. Фея лежала, раскинув руки в разные стороны, и рвано глотала воздух – вся шея и грудь в кровавых разводах, иссушенные губы приоткрыты, а веки нервно подрагивали. Я мотнула головой и обернулась на тело Ведаса, который лежал на траве так, будто уснул под знойным солнцем, – на губах улыбка, расслабленное выражение лица – все это резануло по сердцу и заставило сделать глубокий вдох, чтобы собраться.
Опустившись на колени, я обхватила основание кинжала одной рукой, другую прижала к ране на груди возлюбленного, кровь на которой уже припеклась. Прикрыв глаза, начала произносить Древнее заклинание, которому обучала Джойс, как только мы переродились в новые сущности.
– Я, истинная правительница мирского, дарую шанс на иную судьбу. Пусть душа вернется в истерзанное тело и не покинет его, покуда не истечет время, уготованное мойрами.
Кинжал выскользнул из моих рук и упал в мягкую траву. Тело пронзила нестерпимая боль – я закричала, пытаясь избавиться от судорог, что сковали тело. Слезы текли по щекам, когда пара ребер, подобно соцветию, прорвали плоть и острием выступили вперед. Голову обхватили чьи-то призрачные руки, резко запрокинули ее назад, и я почувствовала холодную сталь, которая вспорола мою шею. Кровь фонтаном брызнула на землю и тело Ведаса, но я не испытывала больше той жгучей боли, что была мгновение назад. Руки, словно ведомые кукловодом, вскинулись вверх и вывернулись под углом, ноги, лежавшие на земле, хрустнули с ужасающим звуком – бедра рассекали глубокие шрамы – рваные, грубые, будто кто-то несколько лет назад хотел побыстрее сшить раны и использовал при этом нитки, делая неровные стяжки. Мое тело взмыло в воздух, и на мгновение душа отделилась от него, даруя воспоминания сестер. Потом резкий удар, будто по плоти ударили сотнями плетей, и я вновь оказалась в своем теле. Но не Ведас. Он продолжал лежать на траве без движения. Гнев и злость пеленой застелили взор, отключая мысли и разум.
– Вы меня обманули.
Я медленно подняла голову вверх и посмотрела на грехов, которые взирали с ужасом и благоговением, тесно прижимаясь друг к другу. Они не могли причинить мне вреда, зато я – без размышления. Вскинув руку вперед, обхватила за шею Лень, который даже сопротивляться должным образом не мог – он просто обмяк и не двигался, смирившись со своей судьбой. Другой рукой я вырвала его смоляное сердце и отбросила в сторону. Такая же участь постигла остальных, за исключением Похоти и Гнева. Два брата стояли друг около друга и переглядывались, не до конца понимая, почему не расправилась с ними.
– Ты, – я обратилась к Похоти, – был добр ко мне, и хочу отблагодарить тем же. Твои силы помогут восстановиться демону и не умереть. Вырви свою плоть добровольно и обмажь губы Высшего, чтобы хотя бы капля крови греха попала в его тело.
Похоть пару мгновений раздумывал, а затем кивнул и улыбнулся – так просто, так легко. Он одним движением вырвал свое сердце и направился в сторону Мулцибера, который был едва жив. Даже находясь на грани смерти, он продолжал удерживать в своих объятиях возлюбленную, подпитывая собственными силами. Похоть, присев на колени перед Высшим, перевернул его на спину и провел по губам пульсирующим смоляным сердцем, со сосредоточенным лицом наблюдая за тем, чтобы алая жидкость попала в тело демона. Касандра продолжала лежать без движения, даже слабые и тихие хрипы прекратились, что являлось предвестником скорой гибели.
– Ты, – теперь мой взор был направлен на Гнев, который плотно поджал губы и сложил руки за спиной, – можешь пожертвовать ради величайшего из грехов – самого себя.
– Что ты имеешь в виду? – Мужчина нахмурился, глубокая складка залегла между его бровей, взгляд сощурился с недоверием.
– Даруй свою силу фее, которая отомстит за все унижения, выпустив всепоглощающий, уничтожающий гнев наружу, либо же повтори судьбу своих собратьев.
