Йенс кашлянул – кусок плоти отвалился от лица, с противным чавкающим звуком упав на траву. Существо проследило за этим и заскулило, чтобы оказать безмолвную поддержку дитяти. Если бы Йенс рассказал, намекнул, мы бы нашли способ все исправить. Но сейчас… Сейчас это не имело никакого смысла, раз он так легко согласился на роль палача, будучи уверенным в том, что за это воздастся.
– Все твое нутро противоречиво. Даже после смерти ты, как таракан, находишь дыры, куда можно пролезть, отравляешь жизнь сына, уничтожаешь ни в чем не повинных сатиров. Ты – отступник, которого не должно быть на этих землях.
Алкеста вскинула руку и призвала золотую нить, которая стремглав окутала ее запястье. Она чуть подрагивала, искрилась, но не пыталась проситься прочь. Существо замерло, поняв, что в руках у банши. Оно попыталось наброситься на нее, но все было тщетно – магические символы, активированные заклинанием, вспыхнули черным, не позволяя сущности подойти ближе. При каждом прикосновении тело Бальтазара вспыхивало огнем, оставляя глубокие рытвины.
Нить судьбы Бальтазара… Перерождение… Демон… Мулцибер…
– Нет! – выкрикнула я и, распахнув крылья, стрелой подлетела к Алкесте, пытаясь выхватить душу Бальтазара. Она ловко отшвырнула меня от себя и, изогнув бровь, молчаливо потребовала ответа.
– Эта душа – Мулцибера. Если ты ее уничтожишь, чтобы навсегда избавиться от Бальтазара, то умрет… умрет…
Я не могла позволить, чтобы Мулцибер погиб вот так, здесь, сейчас.
Алкеста посмотрела на меня, затем на нить судьбы, и кивнула самой себе.
– Тогда убей Йенса, чтобы заменить души. Демон будет жить, если ты пожертвуешь орком.
Я мотнула головой, чем вызвала смешок Высшей.
– Слабачка… Сестра была права, когда говорила, что ты не достойна и волоса на его голове.
Она развернулась и принялась разглаживать нить судьбы под яростные вопли Бальтазара, который пытался разрушить барьер и прорваться внутрь, чтобы спасти собственную душу. Его перестал интересовать истерзанный сын, которому осталось жить не более минуты, было все равно, что он умирает, что необходимо спасти дитя. Пока существо пыталось изничтожить Высшую, я, пытаясь не привлекать внимания, подползла на коленях к Йенсу, воссоздав вокруг себя щит, приподняла истерзанное лицо мужчины и встретилась с глазами, которые покидала жизнь. Больше не испытывала злости, гнева, лишь жалость, что нам так и не удалось поговорить и все решить. Он видел сомнение в моих глазах – его голова подрагивала, будто Йенс пытался кивнуть, мол, давай. Дыхание орка стало хриплым, тело подалось вперед.
– Сделай это, Касандра. Пусть эта жертва станет доказательством моей любви к тебе. Мы оба знаем, что мне осталось жить считаные минуты, так хоть спаси того, без кого не можешь жить.
Пять… четыре…
Я вскинула руку и пронзила тело Йенса, сжав сердце и вырвав его из груди.
Три, два…
Орк издал протяжный стон, его глаза закатились, а сам он обмяк, так и оставшись приколоченным белоснежными стрелами к дереву.
Один…
Поляна утонула в криках Бальтазара, которого кромсала и уничтожала Алкеста, перерубив косой его линию жизни. Золотистая стрела, медленно выползавшая из тела Йенса, устремилась ввысь и скрылась среди деревьев.
Я шумно выдохнула, но нестерпимая волна боли пронеслась по моему телу. Последнее, что видела перед тем, как провалиться в беспамятство, истерзанное лицо Йенса, глаза которого были прикрыты, а на губах застыла безжизненная улыбка.
– Хватит лениться, вставай! Жители ждут своего правителя! В конце-то концов, ты должен благословить детей Селестии и Михаэля! Живе-е-ей!
Я почувствовал, как рога Клерса уперлись мне в бок, но не сдвинулся с места, позволяя сатиру властвовать мгновение. Застегнув рубашку светлого оттенка, провел руками по кремового цвета просторным штанам, которые свободно свисали вдоль ног.
– Клянусь, если бы Касандра знала, что ты за самовлюбленный сноб, никогда бы не полюбила! – Клерс никак не мог угомониться.
– Смею тебя разочаровать, но у нее не было выбора, – я обернулся и повел боком в сторону, когда Клерс пытался вновь боднуть.
– Конечно, бедная девочка… Родиться ради такого барана…
– Клееерс, – протянул я и присел на корточки перед сатиром, – все хорошо. Больше не надо обороняться.
Друг замер, но я почувствовал, как пробежала дрожь по всему телу.
Прошло четыре месяца с того события на поляне. Нить судьбы Бальтазара была уничтожена Алкестой, и Касандре пришлось убить Йенса, чтобы восстановить баланс жизни и смерти. В последний момент душа орка проникла в мое тело. Еще мгновение – и никакое бессмертие бы не спасло от того, что лишают нити судьбы, без которой ты – лишь ненужный хлам без эмоций, чувств, цели.
