– Да, – выдохнул Августин и присел на пол, облокотившись одной рукой на груду книг. Настроение у него сразу поменялось – от одержимого, граничащего с эйфорией, до упаднического. – Она рассказала, что как только оказалась во дворце, ей начали являться сны, в которых видит свою смерть.
– Она не может врать? – скептически спросил я.
– Вряд ли. Я сам поначалу удивился, когда Астарта оказалась на пороге дворца, да к тому же когда Мулцибера не было. Говорила что-то про зов крови, про то, что уничтожалась изнутри, голоса в голове твердили, чтобы она нашла брата. Но самое страшное не то, что сестра демона появилась на пороге дворца, а то, то она с собой принесла – хаос, смерть и разрушение.
– Астарта кого-то убьет?
– О нет. Она никого не сможет убить, она подтолкнет палача к этому.
– Ничего не понимаю.
– Пути мойр неисповедимы. Они, скрытые от глаз людей и чудовищ, просыпаются в пещере, где плетут нити судьбы каждого из нас. Наш путь уже предначертан. И судьба Алкесты в том числе.
– Что с ней?
– Ей предстоит сделать тяжелый выбор между разумом и сердцем, долгом и счастьем. Бедное, запуганное дитя… Она не заслужила подобной участи.
– Что с ней будет? – холодно произнес я, чувствуя, как тело начинает вибрировать от злости и недоговоренностей Августина. Древнее могущественное существо, которое только и умеет, что говорить загадками.
Лемур, заметив мою перемену, беззлобно усмехнулся, склонил голову и мотнул ею, пытаясь скрыть горькую улыбку.
– Не стоит так злиться на мои слова и действия. Я всего лишь делюсь тем, что знаю сам. Но магия не позволяет рассказать всего, что знаю. Прости, Ведас, но тут я тебе не помощник.
– Не можешь рассказать – напиши, – процедил я сквозь зубы, пронизывая Августина злым взглядом.
– О. А об этом я и не подумал.
Быстро поднявшись с книжного пола, Августин схватил со стола клочок изодранной бумаги, перо и чернила. Пара секунд – и он протянул мне записку, сложенную в три раза. Когда я попытался ее раскрыть, он накрыл своими пальцами мою ладонь и мотнул головой:
– Нет, не здесь. Прочтешь, когда окажешься один. Так будет лучше.
– Спасибо, – хрипло произнес я и сжал в кулаке записку, но не крепко, чтобы не размазать непросохшие чернила. Августин кивнул, принимая благодарность, и ткнулся носом в очередную книгу, которая лежала чуть поодаль, показывая, что на этом наш разговор окончен.
Я пришел к Августину, чтобы спросить, почему испытываю странное, колющее чувство в душе, разузнать, что это может быть. Но выйдя из кабинета лемура, совсем не ожидал прочитать то, что было написано на изодранном клочке бумаги. Держа ее дрожащими руками, вчитывался в единственную строчку, не понимая, что испытываю – страх, любопытство, безысходность? Эта фраза преследовала меня еще долгие часы и дни, пока я лежал в кровати с Алкестой, пытаясь заснуть хотя бы на пару часов.
– Знаешь, отец, а ведь на твоем месте мог быть я. Ничего не стоило сделать шаг не в ту сторону, и всем мучениям пришел бы конец. Не пришлось бы сражаться за свое бессмысленное существование, бояться за жизнь, которая в любой момент может оборваться, оставив тебя наедине со своей никчемностью, – я сделал большой глоток из бутылки с вином, вероломно украденной из подвалов Мулцибера. – Я даже не смог стать достойным другом для демона. Столько ему должен, стольким обязан, а он даже не просит ничего взамен… Что он за черт такой, что не требует расплаты за содеянное?
Тяжело вздохнув, я провел ладонью по надгробию отца – все эмоции, чувства и боль давно не отзывались в душе, приглушенные временем. Буквально несколько месяцев назад мог часами сидеть около могилы и пенять на судьбу, но после того, как встретил здесь фею, все будто поменялось – изменился ход судьбы, который, я надеялся, обернет жизнь в лучшее русло. Сделав очередной глоток, всмотрелся в верхушки деревьев, колышущихся на ветру, окутывая поляну приятным шелестом. Где-то вдали ухали совы, просыпаясь на ночную охоту, чуть поодаль – крик заплутавшего путника, сошедшего с натоптанной тропинки и угодившего в пасть озлобленным существам и духам, которые только и жаждут напитаться силой и плотью жертвы.
– Возможно, я сейчас скажу полную глупость, но мне кажется, что Касандра и Мулцибер смогли бы освободить наш народ от проклятия Аида. Бога больше нет, его магия исчезла со всех континентов. К тому же – демон излечивал от недуга, страхов, а фея при первой встрече коснулась, сказав, что я болен. Возможно… если бы они смогли объединить магию, то сатиры стали бы свободны? Никто бы не стал заключать сделки, подпитываясь нашей безвыходностью… Отец… Может, это правда единственный правильный вариант?
