Илико одевался, закусив губу, стараясь не расплакаться. Ему было ужасно стыдно и перед строгой теткой в пенсне, и перед милой Катенькой, и перед седоволосым мужчиной. И хотя Псешинский ему не понравился больше всех, перед ним Илико было особенно стыдно.
– Подожди за дверью, – сказал ему рыжий пианист. – Комиссия посовещается и объявит свое решение через несколько минут.
Илико вылетел из зала и с разбега уткнулся лицом в живот матери. Он уже не мог сдерживаться и стал громко рыдать, растирая слезы о мягкий вязаный жакет.
– Ты что, Илико? – погладила его по голове Софи.
– Я все испо-о-ортил! – громко выл Илико.
– Что ты опять натворил? – спросила Софи, пытаясь оторвать от себя сына.
– Я пукну-у-ул… – громко заорал Илико, насмешив этим стоящего недалеко светловолосого мальчика, который, видимо, тоже пришел поступать в школу.
– Не плачь, Илико. На этом ведь жизнь не закончилась! – гладила сына по голове Софи. – Поедем домой. Там тебя друзья ждут. А на следующий год пойдешь в нашу школу. Дома все лучше, чем в чужом большом городе.
Но от слов матери Илико заплакал еще сильнее. Он снова уткнулся ей в живот, сотрясаясь от рыданий. Дверь зала открылась, и в коридор вышел старый знакомый Софи и Илико, Реваз Темурович Гогонава.
– Эй, Илико! – мужчина дружелюбно кивнул Софи и похлопал по спине Илико. – У тебя что-то страшное случилось?
– Я пукну-у-ул… – Илико на секунду поднял голову, растирая слезы кулаком.
– В этом нет ничего страшного, – улыбнулся мужчина. – Такое с каждым может случиться. И я хотел тебе сказать, что ты принят в нашу школу.
– Несмотря на то, что я пукнул под нос господина Пше… Пшес… в общем, этого господина? – Илико удивленно хлопал глазами, не веря своим ушам.
– Конечно, господин Псешинский на тебя очень зол, но он не смог устоять перед твоей природной гибкостью, – и Гогонава обратился к Софи: – Сейчас с вами еще немного побеседует наш врач, потом заполните документы, и через три дня ждем Илико с вещами в школе.
– Простите, Реваз Темурович, – обратилась к нему покрасневшая Софи, – а сколько будет стоить обучение?
– Обучение бесплатное, – ответил Гогонава, – платные только дополнительные занятия, но это если Илико будет отставать по каким-то предметам. И еще вам нужно будет оплатить школьную форму и костюм для занятий. Иосиф Моисеевич даст вам адрес ателье.
– Спасибо вам за все, Реваз Темурович, – Софи приложила руку к груди и учтиво поклонилась.
– Не за что, – улыбнулся Гогонава, открывая дверь зала. – Да, совсем забыл спросить, – он остановился возле двери. – Этот восхитительный синяк ты получил в честном бою?
– А то как же, – Илико громко шмыгнул носом и улыбнулся.
========== Глава 7 ==========
Илико стоял на небольшой деревянной тумбе уже почти полчаса. Пока вокруг него, громко шаркая ногами, «ползал» маленький старый еврей с пышной седой шевелюрой и надетой на руку подушечкой с булавками, Илико успел посмотреть, как уличная собака за окном чуть не попала под колеса кибитки, потом получила кусок недоеденной булки от сердобольного прохожего, попила из лужи и, наконец, уселась на мостовую и принялась усердно вылизывать слипшуюся от грязи шерсть.
Этот момент из жизни собаки Илико стал уже неинтересен, и его внимание привлек уличный музыкант, развлекающий прохожих игрой на шарманке. Заинтересовал даже не сам шарманщик, а небольшая мартышка на его плече. Мартышка строила смешные рожицы и с удовольствием принимала фрукты из рук зевак.
На мартышке была нежно-голубая кофточка и пышная юбка, такая же, как у балерин в театре. Когда мартышка наелась и корчить рожицы ей тоже надоело, она подняла лапкой юбку и долго чесала задницу. Потом забавный зверек снял шляпу с шарманщика и принялся ковыряться в его волосах, периодически что-то закидывая себе в рот.
– Фу… – Илико скорчил брезгливую мордочку и перевел взгляд на зеркало, висящее прямо перед ним. В нем он увидел себя в темно-синих брюках и такого же цвета безрукавке. Поверх нее был надет короткий пиджак в сине-красную клеточку. – Долго еще? – спросил Илико у еврея.
Тот поднял на Илико недовольный взгляд и сдвинул густые всклокоченные брови, чем стал похож на старую злую сову.
– Если бы вам, молодой человек, во время примерки не приспичило почесать нос, а потом ногу, то мне не пришлась бы заново наметывать рукава, – сказала злая сова и снова принялась втыкать в ткань иголки.
– Есть какие-то сложности? – подошла к недовольному портному Софи.
– У меня никаких, – ответил ей старик. – А вот у вас, милочка, есть одна большая проблема лет шести, – и еврей покосился на Илико, который строил рожицы обезьянке, сидящей на плече шарманщика.
– Ну, как сходили к портному? – Нана приняла из рук сестры сумки с одеждой.
– Ой и дорого все, – вздохнула Софи. – Пальто, костюм и две рубашки обошлись в сорок рублей. Портной сказал, что ткань очень хорошая и если носить костюм аккуратно, то на следующий год можно будет просто удлинить рукава и брючины. Но ты же знаешь моего… Илико! Немедленно слезь с перил! – крикнула Софи сыну и добавила сестре: – Он меня с ума сведет!
