Сонька устало шла по коридору в сторону гримерки, когда из-за очередного поворота ее схватили сильные руки, а губы обжег горячий поцелуй.
– Илюша, что ты делаешь? – громко зашептала Сонька, ловя в темноте мягкие губы.
– Я целую тебя, – Илико прижал тонкое тело Соньки к себе и, уткнувшись носом в длинные локоны, вдохнул их запах.
– Так нельзя, Илюша! Мы должны сказать обо всем Саше, – она чуть отстранилась от груди Илико, пытаясь увидеть его лицо.
– Зачем? – Илико отпустил ее, и они вышли в освещенный коридор. – Он вообще кто? Он режиссер-постановщик. Талантливый, не спорю, но при чем тут наши с тобой отношения?
– Он друг. Он заботился обо мне все это время. И тебя он перевез в Париж и дал работу, – возмутилась Соня.
– Ну все… – всплеснул руками Илико. – И за это я должен ползать перед ним на коленях? Между прочим, Сонечка, это я ему нужен. Это благодаря мне его постановку могут заметить и предложить работу в труппе Гранд-Опера!
– Какой ты стал, Илюша… – вздохнула Соня.
– Какой? – нахмурился Илико.
– Послушай… – поняв, что разговор неминуемо перерастет в ссору, Соня смягчила голос и погладила Илико по груди. – Давай просто расскажем Саше обо всем. Просто чтобы он знал. Пожалуйста! Мне правда станет легче от этого.
– Хорошо, расскажем, но прошу тебя, никогда больше не напоминай мне о том, что он для меня сделал, – кивнул Илико и хотел было уже пройти в свою гримерку, как его остановил голос Смирнова.
– О чем вы хотели мне рассказать? – Смирнов замер в другом конце коридора. Почему-то его поза и выражение лица напомнили Илико статую командора из Дон Жуана. Смирнов стоял, широко расставив ноги и гордо подняв голову вверх. В его руках была трость, на которую он опирался, а на лице играла злая улыбка.
– Мы с Мухой встречаемся. И у нас все серьезно, – спокойно сказал ему Илико, по-хозяйски притягивая к себе Соню за талию.
– Да как ты… – Смирнов метнулся вперед и в три прыжка оказался рядом с Илико, тяжело дыша и гневно глядя ему в глаза. – Я же просил тебя… Я предупреждал…
– Что ты просил? Не обижать Муху? Так я и не обидел ее. Просто наша с ней дружба переросла в любовь, – спокойно ответил ему Илико, отпуская испуганную Соньку.
– Какой же… Гад ты, Чантурия. Сонечка, милая! Беги от него! И чем дальше, тем лучше! – Сашка посмотрел на Соньку глазами, полными страдания.
– Слушай, Смирнов, а тебе не кажется, что ты несколько заигрался и что наши с Мухой отношения тебя не касаются? – ухмыльнулся Илико. – Или ты сам на что-то надеялся?
– Сволочь! – Сашка сжал кулаки и двинулся грудью на Илико.
– Ну, ударь меня! – Илико сделал шаг вперед.
– Мальчики, пожалуйста! – тихо всхлипнула у него за спиной Соня. – Я люблю его, Сашенька!
Услышав это, Смирнов размахнулся и с силой ударил Илико кулаком в лицо. Удар был сильный. Илико покачнулся, но устоял на ногах.
– Полегчало? – он вытер рукой струйку крови из разбитой губы и облизнул языком ранку.
Смирнов несколько раз сжал и разжал кулак, бросил ненавидящий взгляд в сторону Илико, коротко кивнул Соньке и быстрым шагом удалился по коридору в сторону сцены.
Они медленно брели по тихим улочкам в сторону дома, где снимали квартиру Соня и полковник Раевский.
– Придешь к нам на обед в субботу? – Сонька подняла лучистые глаза на Илико и погладила его руку. – Папа очень хотел с тобой пообщаться. Ему не хватает тут знакомых. Всех его друзей жизнь раскидала по миру.
– Конечно, – кивнул ей Илико.
– Илюша… – Соня остановилась. – А у нас с тобой правда все серьезно?
– Конечно, – Илико обнял ее за тонкую талию и притянул к себе. – Неужели ты не чувствуешь этого в моих поцелуях?
– Не здесь, Илюша, – Сонька скромно опустила глаза и, взяв Илико под руку, снова пошла по дорожке. – Кстати, о поцелуях… Кто тебя научил так целоваться?
– У меня была женщина, – спокойно сказал Илико. – Знаешь… Я только сейчас понял, что она напоминала тебя. Такая же, как и ты, – рыжая и смелая.
– Я смелая? – засмеялась Сонька.
– Конечно! – Илико подмигнул ей. – Помнишь, как ты через заборы за грушами лазила и по дереву в окно поднималась?
– А я влюбилась в тебя с первого взгляда, – тихо отозвалась Сонька. – Вот увидела твои глаза и утонула в них, как в море.
– Мне было шесть, Муха! – захохотал Илико.
– И что? – рассмеялась Сонька. – Мне было девять, и я уже вполне могла влюбиться. Помню, как ты вынырнул и обрызгал нас с Изей водой. Интересно, как он там поживает. Ты бы хоть написал ему.
– Я писал… – при упоминании об Изе Илико переменился в лице. В его глазах мелькнула тоска, улыбка стерлась с лица, и его сердце громко бухнуло в груди. – Только не отправлял письма.
– Почему? – спросила Сонька, останавливаясь у парадного подъезда.
– Не будем об этом, – Илико мотнул головой, будто прогоняя от себя мысли, и снова лучезарно улыбнулся Соньке. – Хочу говорить только о нас. Так что до завтра?
– До завтра, милый, – улыбнулась в ответ Сонька и подарила ему нежный земляничный поцелуй.
