— Вполне, Сарран Натакхит, мне тоже противны затянутые переговоры, — улыбнулся Филмафей. Дипломаты за его спиной недовольно зароптали. Огромный синит обернулся и суровым взглядом приказал им вернуться на борт.
— Тогда приступим к действительно важным дела, — Прорицательница, проводила дипломатов насмешливым взглядом, и указала ученым на высокие врата Цикломера.
Внутри Цикломер оказался просторным перекрученным тоннелем, который вился от широкого основания к срезанному пику. Тревогу Лантрисс постепенно сменил живой интерес. Взгляд распахнутых сизых глаз жадно прыгал между многочисленными проявлениями тоннельной культуры и завиткам настенных рисунков. Тоннельники были кочевым народом, поэтому полукруглые залы и извилистые переходы не украшала замысловатая мебель. Единственными исключениями оказались мастерски выделанные шкуры, стойки для своеобразной брони или инструментов, а также петли «кроватей», болтающиеся под высокими потолками.
Когда Лантрисс смогла преодолеть страх перед вытянутыми фигурами скитальцев, она начала пристально изучать каждого из них. Одеяния прохожих были гораздо элегантнее и опрятнее, чем считало большинство Хинаринцев. Длиннополые накидки из тонких шкур усеивали аккуратные прорези для многочисленных шипов. Одеяния дополняли высокие воротники-маски и длинные перчатки. Плечи рабочих прикрывали объемные плащи из пестрого влажного мха. Солдаты кутались в шкуры Урбских мимиков или Змеев. Одежду покрывали иероглифы, которые описывали статус и вкусы носителя. Панцири пестрели заплатками вросшего мха, утерянные конечности заменяли отталкивающие членистоногие паразиты. И, ровно как Нуаркх, многие воины прятали «глаз ткача» под заштопанным веком.
Пара рабочих и солдат отдыхали подле незавершенной настенной карты. Первый рабочий натянул шкуру на когтистые пальцы и задавал бодрый, звонкий ритм. Солдат дополнял бой витиеватой мелодией костяной флейты, а второй рабочий растянул жвалами высушенные жилы и выдергивал из них низкие, чистые ноты.
Внезапно узкий тоннель обернулся огромным, просторным залом.
— Неужели это… — восторженно воскликнула Лантрисс и подняла голову к куполу, который украшали инкрустации из мерцающих голубых кристаллов — Слез Урба — основы жизни этого мира.
— Летописи Цикломера, — подтвердила прорицательница, а после остановила руку Лантрисс, которая потянулась к пергаменту.
— У вас будет достаточно времени в этом зале, пасть Урба снова разрушит его только через половину Хинаринского года. Сейчас нас ждет куда более интересная загадка, — пообещала прорицательница, приглашая Лантрисс и ее коллег за собой.
— Что может быть интереснее летописей! Это же оригинал, а не обрывки пересказанные изгнанниками и торговцами слез! — запротестовала девушка, невольно замедляя шаг.
— Летописи повествуют о канувшем прошлом, а мы предлагаем поговорить о будущем, — небрежно ответила знающая, но неподдельный интерес Лантрисс вызвал у Лим'нейвен улыбку.
— Пасть еще далеко. Думаю, у нас есть время для небольшого урока истории. Не помешает освежить ваши знания перед тем, что предстоит, — сжалилась знающая. Воодушевление выплеснулось на лица историков, восторженные возгласы сорвались с их губ.
— Известная нам история начинается с глаз Урба. Чем раньше произошло событие, тем ближе оно к глазам, — объявила Лим'нейвен. Пурпурная искра сорвалась с протянутой ладони Прорицательницы и принялась виться вокруг детального изображения огромных круглых глаз. Сверкающий ирис, обрамлявший вертикальный разрез зрачка, был мастерски выложен слезами Урба, которые получили название именно благодаря этому каноничному изображению.
— Вначале не было Миров, а вещи не знали порядка, — искра скользнула к ровному участку стены, который покрывала сотня уникальных силуэтов.
— Эти существа боролись за право стать Создателями Четырех Миров. Среди них есть неконечный Урб, безликий Арг, тонконогий Син и, конечно, будущие творцы родного вам Хинарина — железный Нар и стокрылый Хин, — огонек по очереди топил знакомые фигуры в пурпурном мерцании, — но вы не найдете здесь сломанный меч — символ Красного Карлика, смерти и изменения.
— Разве это удивительно? Оорлинг-говоривший-с-Сином — шаман конца второй эры — говорил:… кора древа времени опала под сень мерцающих ветвей и стала семенем великого противостояния. От семени того родились Создатели и сплели миры в продолжения своих тел…
— А после вырвали жестокость из своих сердец, и обратилась она хромым Карликом с красными огнем вместо вырванных глаз, — закончила знающая, — позиция Оорлинга нам понятна. Синиты обожают превозносить Отца-Мать Сина даже больше, чем клеймить Карлика во всех бедах. И все же, среди крошечных силуэтов есть целый меч с эфесом, как у сломанного клинка Карлика.
— Что это, по-вашему, значит? — переспросила Лантрисс, пристально вглядываясь в изображение изящного меча.