Желая остыть перед встречей с Наакратом, он наблюдал за зданиями, которые постепенно превращались из величественных правительственных учреждений в вилы военной аристократии. Особняки, украшенные одинаковыми штандартами, тесно жались друг к другу и напоминали о временах, когда вражда между кланами выходила за рамки политики. Взгляд Ларканти зацепился за реющие флаги родных серо-золотых цветов, но останавливаться он не стал и продолжил путь на восток. Вилы постепенно мельчали, пока не обернулись плотно ютящимися домиками младших офицеров и бараками простых солдат. Вскоре невзрачная, угловатая застройка оборвалась широкой дорогой, которая бежала к величественным Вратам Голода и служили для переброски снабжения. Нападения лже-всадников и появление каньонного исполина гнали по монолитному граниту бессчетные обозы, и Ларканти впервые пришлось форсировать крутые арки надземных переходов. Достигнув другой стороны, он спешился у крепости Саантирской стражи. Привратники вытянулись в почтительном салюте, узнав в госте каменного стража.
Крепость, имевшую форму хищного наконечника, зажимали отвесный склон района ремесленников и громада Саантирской стены. Острием служил форт, утопленный в гранитном склоне ущелья, грозным видом он отождествлял нерушимость власти Десницы Нара. Выщербленные покатые стены, а также тянущиеся по бокам стойла и ангары, украшали развевающиеся кипенно-белые полотна. На них гордо реял герб городской стражи — перекрещенные скимитары на фоне остроконечного рубинового венца. Ларканти оставил ходока лакомиться выбритыми тушками скетов в компании ветхих Нар'Катиров. Сам он отправился в лабиринт безликих коридоров, освещенных холодным сиянием Слез Урба.
По дороге к кабинету Наакрата он встретил солдата, который волочил тележку отчаянно верещащих скетов. Руками в грубых перчатках он хватал шипящих животных за холки и прикладывал животами к разряженным слезам Урба, которые лениво пульсировали тускнеющим светом. Скреты начинали биться в мощных судорогах и остервенело огрызаться, но потом безжизненно провисали в безжалостной руке.
Спустя минуту после неприятной встречи каменный страж остановился у основательной стальной двери и отворил ее после предупредительного стука. Наакрат был немногим младше покойного отца Ларканти. Некогда симметричные черты острого лица подтаяли и обросли складками морщинистой кожи. Шишковатая голова, традиционная для Хан Ката, была коротко отстрижена. Среди редеющих черные волос бледнели седые островки, а крупная фигура давно распрощалась с молодецкой подтянутостью. Слегка помятый воротник бледно-пепельного мундира был распахнут на покрытой испариной груди. Между мясистыми пальцами покоилась изящная курительная трубка, испускающая струйки голубоватого дыма.
— Ларканти! Не стой в дверях! — воззвал Наакрат. Его голос был низким и скрипучим, но от того не менее доброжелательным. Улыбнувшись, насколько позволяли неподатливые каменные губы, Ларканти широким шагом преодолел порог:
— Прохладного утра тебе…вам, командующий, — осекся Ларканти и добавил запоздалый салют, когда обнаружил за еще одного посетителя, который отреагировал на появление стража отстраненным кивком. Это был худой младший офицер из числа Саантирских верховых патрульных. Он очень походил на того, кого можно ожидать в кабинете командующего, но что-то в нем мгновенно насторожило Ларканти.
— Отбрось формальности, Ларк. Этот хинаринец знает о тебе больше родной сестры, — отмахнулся Наакрат, указывая на странного гостя. В этот момент Ларканти осенило, и неясные подозрения обратились законченной мыслью. Внешность пепельного безупречно отражала образ патрульного. Форма была в меру неопрятна, помята в ожидаемых местах и даже красовалась соляными разводами высохшего пота. Мозолистые руки были привычны к эфесу скимитара и алебарды, а высокие сапоги марал бледный помет Ходока. Но младший офицер не сохранил бы скучающее спокойствие в компании командующего и каменного стража.
— Саантирская тень… — мрачно констатировал Ларканти, сваливаясь на кресло напротив Наакрата.
— У вас внимательные глаза, страж. Но даже они не видят всего, — отозвался шпион неприятным высоким голосом и скривил бескровные губы в мерзкой улыбке. По телу солдата пробежала рябь, за его спиной обозначился пугающе вытянутый силуэт. В следующее мгновение существо растворилось, а иллюзорная марионетка вновь обрела четкие контуры.
— Сам Племянник Ио? Надеюсь, дядюшка прекрасно себя чувствует? — удивленно пробормотал страж, с трудом сдерживая беспокойство. До этого момента он был не уверен в существовании Теней — Лим'нейвен.
— Дядюшка, как всегда, полон сил и просил передать, что нашел вашу речь в ночь после нападения довольно своевременной и отрезвляющей для толпы. Советы, которые вы дали сестре, также звучали очень уместно, — медленно ответила марионетка и продолжила сверлить стража неестественным, немигающим взглядом.