Хоакс захрипел, прижал лапу к рваной ране внизу живота и отчаянно оттолкнул противника. Ноари навел потухшую аркбаллисту на раскуроченный кратер, зиявший в груди ловчего. Через мгновенье пестрое оперение снаряда дрожало на дне страшной раны, а потом истлело в потоках пурпурного пламени. Тепло обуглило останки и закрутило кости в спирали. Воздух, сдавленный в рокочущую ударную волну, хлестнул раненное брюхо Ортисса, распорол швы на рукавах Синтры. Хоакс болезненно взывал и начал неумолимо снижаться, разбрасывая бурые перья.
— Падай у укрытия! — голос Ноари отчетливо раздался на фоне звона контузии и постепенно растворил его. Синтра ответила коротким кивком и Ноари вновь исчез, цепляясь за дрожащие лапы Ортисса, он пробирался к кровоточащей ране. Когда Искусство начало исцелять его тело, Хоакс панически захрапел, но перестал снижаться смертельно быстро и все трое пережили падение на раскаленный песок.
Гигантский ловчий, пронесшийся под Ортиссом, сменил цель и кинулся на Анафель, которая не ожидала атаки с этого угла. Жизнь платинового хоакса сохранил Накрисс. Он спикировал на ловчего и вложил силу трансформированного тела в удар копьем. Сквозь полутораметровый слой плоти агатовые глаза Накрисса видели сердце жертвы, сплетенное из толстых нитей Тепла, и направили длинный наконечник. Порыв ветра, рожденный взмахом платиновых крыльев, отшвырнул гиганта вниз, прежде чем Тепло изверглось наружу. Тварь распласталась на останках прямоугольной гранитной плитки. Конус пурпурного огня вырвался из-под ее брюха и обратил камень в обколотый щебень.
Накрисс почувствовал приближение второго гиганта, необходимость поддерживать купол не дала ему пропустить удар сквозь себя. Лим'нейвен рефлекторно поднырнул под ударившую лапу, но массивное плечо ловчего отбросило Накрисса в сторону. Столкновение вывернуло из сустава правое крыло Лим'нейвен и вырвало из него большую часть перьев. Великолепная конечность превратилась в бесполезную кровоточащую культю, три целых крыла не смогли поднять Накрисса достаточно быстро. Граница купола обрушилась вниз, рой поглотил голову Анафель и торс испуганно завопившего Канкойна. Леронц попытался затянуть брата обратно в сферу, но увесистые тела тварей почти сразу переломили его шею и смяли шлем. Самка Хоакса была гораздо больше и выносливее хрупкого Хинаринца, но это лишь растянуло мучительную агонию. Она начала скрести когтями морду и грудь, стараясь отодрать существ, вонзивших в нее иглы. Захлебывающийся визг Анафель и осознание полной беспомощности подкатило комок к горлу Леронца.
Когда вся предыдущая жизнь уже не имела для Анафель смысла и единственной мыслью должна была остаться мечта о скорой смерти, она старалась не дергать хостом и спиной. Хоакс не позволил себе задеть всадников и лишить их призрачного шанса на спасение. Сердце Леронца лопалось под непомерным весом утраты и полыхало гневом. Он выплеснул эмоций в хрипящем вопле, а затем выхватил изящную галафейскую шпагу. Тонкое обоюдоострое лезвие отдавало жемчужным свечением и дрожало, словно воздух над раскаленным песком. Свет взобрался по плечу Леронца, и рука бледного сорвалась с места неестественно проворно. За неполную секунду наемник рассек путы седла. Купол защитной сферы опускался на хинаринца, не раздумывая, он поднялся и побежал к копчику Анафель. Разум снова пронзил укол боли, когда самка опустила хвост и задние лапы, чувствуя стальные подошвы небесного всадника. Благодаря этому Леронц не сорвался в бездну и успел разглядеть яростно заоравшего Накрисса, которого искалеченные крылья медленно несли вверх. Увидел он и ловчего, который кружил под животом Анафель и готовился обрушиться на Лим'нейвен. Выдохнув, Леронц отбросил опустошенный арбалет, перехватил эфес шпаги и сбросился вниз. Не чувствуя сопротивления, шпага утонула в шее ловчего. Внимание встрепенувшейся твари теперь принадлежало Леронцу. Удар крылом выбил из бледного остатки дыхания и сломало ребро. Всадник удержался на крупе гиганта и продолжил вгонять лезвие в плоть твари, которая брызгала соленой кровью на лицо, волосы и саднящую грудь. Второй удар крыла подбросил Леронца на несколько метров. Извернувшись, ловчий явил барахтающемуся хинаринцу тощее брюхо и деформированную голову. Сухие челюсти сомкнулись под правым коленом наемника. Тварь готовилась мотнуть головой и швырнуть его на землю, но сознание Леронца еще не угасло от боли, и он утопил шпагу в глазнице чудовища. Отчаянный удар не остановил тварь и не мог сохранить его жизнь, но тут из-под уродливой грудины ловчего вынырнула пика Накрисса. В следующее мгновение Лим'нейвен взмыл правее твари и подхватил теряющего сознание друга. Крыльями и слабеющим Искусством он заслонился от вспышки Тепла, вырвавшейся из пронзенного ядра. Сквозь кровавую пелену Леронц видел, как пурпурное сияние прорывается сквозь тающее платиновое оперение.