— Откуда нам знать, что ты не Зверерожденный!? — Прокричал в ответ раздраженный мужской голос, заглушенный толщей каменных валунов.
— Ты,
— Ты что из этих
— Шааран, успокойся! Давай впустим их, что нам терять? — Вмешался более спокойный и рассудительный мужской голос. — Нам нужна помощь, я уже забыл, когда последний раз вода касалась моих губ.
— Лучше сдохнуть от жажды, чем быть забитым, как жирный скрет, этими бледными!
— Гончая из Саантира будет здесь с минуты на минуту! Прекратите спорить и вылезайте из этой обосранной норы! — Прокричал Леронц, сжимая кулаки и с трудом давя желание рассмеяться от абсурдности происходящего.
— Шааран, что у нас брать? Зачем нападать на нас под самым боком у Исполина? Успокойся и просто подумай! — Адекватный и разумный голос прозвучал настойчивее, а единственным контраргументам агрессивного «пепельного» стало лишь неразборчивое пыхтение, которое вскоре затихло. — А теперь, давай впустим их…
Леронц еле успел шарахнуться в сторону, когда несколько гремящих валунов скатились с завала и рухнули рядом. Затем куча щебня подалась назад и с рокотом осыпалась на землю. Из освободившегося прохода на обескровленное лицо бледного упали мягкое свечение масляных ламп и настороженный взгляд двух пар глаз.
— А где второй!? — раздраженным, сорвавшимся в крик голосом спросил тот, кого звали Шааран. На вид ему было далеко за сто. Седина почти вывела рыжевато-каштановый цвет с лысеющей черепушки, а также из запущенной щетины и густых, жестких усов. Узкие плечи старика были поникшими, руки худыми и жилистыми, а торс красовался выпуклым бражным пузом. В мозолистых, перепачканных пылью кистях он сжимал заточенную шахтерскую кирку со следами крови, въевшейся в деревянную рукоять, — покажись,
— Я здесь один, — незамедлительно ответил Леронц, примирительно вскидывая ладонь со стальной эмблемой Пяти Копий, — я потерял много крови и мне привиделся Карлик, только и всего!
— Лжешь, паскуда! — завопил Шааран и двинулся вперед. Второй рудокоп попытался удержать его за руку, но получил от товарища удар обухом кирки и свалился на пол, — отойди, трус! Я спасу наши шкуры без твоего скулежа!
— Да успокойся ты уже! — проорал Леронц, начиная медленно ковылять назад. Его слова обратились пеплом в горниле разума Шаарана, которое распалили измождение, паранойя и долгая изоляция. Пепельный взревел, сплевывая пену и ринулся на наемника. Вздувшимися от напряжения руками он занес кирку для тяжелого удара, которым метил бледному в висок. Всадник выругался, резко присел на живую ногу и ухватился за эфес клинка. Кирка просвистела над головой Наемника, вспоров лишь воздух, и оставила изможденного рудокопа уязвимым. Леронц зарычал и вогнал лезвие в его шею. Шпага впилась в набухшие мускулы и вспученные вены по самый эфес. Лезвие с чавканьем провернулось и вспороло горло, вырываясь из плоти старика. Обрюзгшее, грязное тело мешком свалилось к ноге наемника и дернулось несколько раз среди камней.
— Что… что ты с ним сделал!? — просипел оставшийся в живых пепельный, вытерев кровь с подбородка и уставившись на затихшего товарища.
— Разве ты не видишь, что я вскрыл ему глотку?! — дрожа от нервного смеха, отозвался Леронц, вытирая клинок об рукав. Затем он приблизился к рудокопу, но тот испуганно вскрикнул, загородил лицо киркой и начал отползать назад, ожесточенно перебирая ногами. Пройдя вперед, наемник увидел женщину, жалобные всхлипы которой слышал ранее. Из перепачканной, отощавшей груди вырывались несдерживаемые рыдания, в разбитые колени она зарылась лицом, а руками дергала сальные светло-пепельные кудряшки. Каждый звонкий удар протеза заставлял ее горло разрождаться высоким визгом.
— Ах, Хин вас подери! Ну не начинайте! — воскликнул Леронц, задрал голову и устало вздохнул. Снова он заговорил, только слегка успокоившись.
— Вы что пропустили тот момент, когда он кинулся на меня? Что еще мне оставалось делать? У меня не было сил бороться с ним! Я измотан, искалечен, — оправдывался Леронц, указывая на ногу и перепачканное лицо. Женщина так и не перестала выть, но мужчина постепенно начал прислушиваться. — Пытаясь спасти вас, неблагодарные вы скотины, я потерял брата, хоакса, друзей и даже ногу! Мои товарищи и целый отряд солдат сейчас отправляются к Карлику, что бы дать вам время выбраться! Оторвите от земли задницы и двигайте на выход. Если бы я хотел вас прикончить, то вы бы уже стояли у порога Красного, рядом и тем психом!
— Не думаю, что у меня есть другой выбор, — после короткого раздумья заключил рудокоп, медленно поднялся и заткнул кирку за пояс, — Шааран сдал еще вчера вечером, когда его сына задрали Зверерожденные.