– Так там табличка соответствующая есть. Я, как трубку эту снял, так со старшим лейтенантом и пообщался. Он, бедняга, чуть микрофон от удивления не проглотил!
– А капитан этот про узел связи знал?
Виктор некоторое время молчит.
– Не могу ничего по этому поводу сказать... Там счетчик хитрый есть. Видно, когда дверь в последний раз открывалась.
– И когда же?
– Год назад. А ребят этих сюда восемь месяцев как прислали. До них тут другие сидели, и командир у них другой был. Так что вниз они скорее всего не лазили. Да и пылюка там... следы было бы видно.
– Как меня задолбало тут все! Интриги какие-то, чуть не заговоры, сам черт ногу сломит. Доигрались уже – полмира, если не больше, в развалинах лежит, а туда же! Все никак не успокоимся.
– А ты сам в эти игры разве не мастак играться?
– Да идут они!
– Тогда чего взбеленился? Или у нас с тобой и без того работы не хватает?
– Уж чего-чего, а этого не отнять!
– Ну так делами и занимайся! Меня, думаешь, не колбасит от всего этого бардака да кровищи?!
Странное заявление в его устах. Вот уж от кого услышать такие речи не ожидал!
– Не знаю...
– И похлеще твоего подкатывает! Я-то своих клиентов временами крупным планом вижу! Не робот, чай, тоже человек живой! Оттого и фляга всегда с собою... А с тебя и спрос больше!
– С хрена ли?
– А кто всю эту бодягу затеял? К кому народ так и прет? Не ко мне же?
– Ну... так ведь недолго тоже будет... доберусь до списков...
– А до той поры – держись! И под пули не лезь! Хватит уже! А то я на звание и не посмотрю... сам тебе ноги набок заверну!
– Присаживайтесь, – указываю визитеру на стул. – Как самочувствие, Олег Петрович?
Поливанов грузно садится на предложенный стул.
Видок у него...
Надо полагать, крушение амбициозных планов здорово выбило его из колеи. Он даже похудел и лицом осунулся.
– Спасибо, могло быть и лучше, – отвечает он.
– Ну, это в значительной степени от вас самого и зависит, – пожимаю плечами и киваю на стол. – Все болезни от нервов... Чаю хотите? Разносолами и деликатесами я вас побаловать не могу.
– Отчего ж так? На складах эти продукты есть.
– Не спорю. Однако мы решили оставить эту категорию продовольствия на крайний случай. В ближайшее время ожидаем здесь большое количество беженцев из пострадавших мест. Вот для них могут потребоваться высококалорийные продукты. Как раз эти и подойдут.
– Хм! Кормить беженцев икрой?
– А почему нет? Среди них и дети могут быть. С продовольствием там не ахти...
– Дело ваше. Что от меня-то хотите? Обещали же отпустить...
– Стрелять не надо было.
– Так это не я стрелял! Это Вашадзе, с него и спрос.
– С вас тоже есть что спрашивать.
– Например?
– Почитайте... – кладу перед ним на стол несколько листов бумаги. – Это касается обстоятельств организации побега заключенных. Ну и некоторые другие интересные моменты отмечены...
Пока бывший губернатор листает бумаги, я смотрю в окно. На плацу проходят занятия с нашими ополченцами. Инструкторы из числа бойцов СОБРа гоняют их в хвост и в гриву. Иногда мне даже жалко этих простых парней. Большинство из них, если и служили в армии, то уже успели порядком подзабыть былую науку.
– Это... – произносит Поливанов враз осипшим голосом, – все это еще надо доказать!
– Кому?
– В смысле? – не понимает он вопроса. – Ну... суду... присяжным, наконец! Дела такого рода должны быть рассмотрены судом присяжных!
– Зачем? В том смысле, что доказывать-то особо и нечего. Разве что мелкие эпизоды... так и без них у вас там столько накручено. На три пожизненных срока тянет легко.
– Вы не посмеете!
– Да? – внимательно смотрю на него.
Под моим взглядом он обмякает и как-то даже меньше ростом становится.
– Это произвол...
– Еще скажите, что будете жаловаться. Нет, не подумайте, что я вам этого не разрешаю! Милости прошу, пишите! Только вот кому?
– Ну... общественность...
– С удовольствием повесит вас и всю вашу команду на ближайших фонарях. Хотите, эксперимент проведем? Выведу вас на плац и отзову охрану. А? Рискнем? Ей-богу, клянусь принять любой вердикт, который вынесет вам население города. Скажут власть отдать – отдам. Ну, а если к фонарю потащат... – развожу руками, – тоже мешать не стану.
– Вы же умный человек. Вам что, доставляют удовольствие такие издевки над беспомощным пленником?
О как! Сразу беспомощным стал, ты гляди!
– Нет. Просто хочу, чтобы вы усвоили простую истину.
– И какую же?
– Между вами и фонарем сейчас стою только я. До той поры, пока вы мне интересны. Вы что же думали, можно безнаказанно творить всевозможные гадости окружающим, прикрываясь подставными фигурами и послушными марионетками? Мол, адвокаты всегда отмажут? Вынужден разочаровать – не отмажут. Кончились те времена.
– Ой ли?
– Хотите поспорить? Помощи ждете? Напрасно. Убежище свое, Олег Петрович, хорошо изучить успели?
– Да. А в чем дело?
– Неужто? И про нижний уровень, то есть третий этаж, все знаете... А чтой-то лицо так побледнело?
Губернатор действительно стал белым, как бы кондрашка его не хватила невзначай.
– Какой... какой нижний уровень? Там всего два этажа...
