– Женя, – оборачиваюсь я к водителю моего «Мамонта». Он уже залез назад в машину и сидит на своем месте, играясь рукоятками управления пулеметом. – Вызови по рации Орешник. Если ответят, поинтересуйся у них, ездил ли кто-нибудь в нашу сторону. И если ездил, то что рассказывал? Может быть, отсюда кто наведывался?
Он кивает и начинает что-то бубнить в микрофон. Абонент выходит на связь не сразу, так что я успеваю прикинуть еще несколько возможных вариантов развития событий. И все они мне не нравятся.
– Нет, Сергей Николаевич, – поворачивается ко мне Женька, – никто сюда не ездил. Одна машина ушла, да так и не вернулась. Больше своих никого не посылали, машин у них и так мало. И отсюда никто не приезжал.
– А что за машина? Спроси у них.
– «Буханка», Сергей Николаевич, темно-зеленая, номер тридцать четыре-восемнадцать.
– А народу сколько было?
– Они говорят – три человека. Последний раз выходили на связь неделю назад.
– Вот что, запроси-ка у них данные на этих людей. Скажи, что попробуем их поискать...
Оставляю водителя сидеть у рации, а сам спрыгиваю на землю. Толку от Женьки в предстоящем разговоре немного, он вообще парень гражданский, это Калин нам его сосватал. Вот как водителю ему здесь равных нет! За рулем «Мамонта» он, судя по всему, сидит уже давно и машину, в общем-то, весьма немаленькую и тяжелую, ведет просто играючи, совершенно без напряжения. Мне бы так насобачиться!
Ладно, пока «буханка» к нам едет, есть еще время подумать.
Лифчик этот, будь он неладен!
Что произошло на той полянке? Кого закопали на том клочке земли? Причем не застреленного, а зарезанного. Это, знаете ли, симптом...
С чем и зачем могли тут ездить?
Снова возвращаюсь к вопросу о том, что же нужно людям в деревнях. Ибо городские жители тут не проезжали, это мы уже выяснили.
Еда?
Ну, с голоду они не помрут, это очевидно. Тут и так, безо всякой войны, снабжение было едва ли не хуже, чем в царское время. Дерьма всякого в магазинах лежало – завались! А вот действительно нужных вещей отчего-то не хватало. Ну да, с точки зрения новых «демократических» властей регион этот никакого интереса не представлял. Нефть было кому качать, трубу обслуживали. Всякие полезности давно и должным образом оприходованы, людей для их обихаживания понемногу прикармливали. А все прочие граждане ценности не представляли никакой, и необходимость в их существовании как-то не усматривалась. Покупательная способность местного населения являлась исчезающе низкой, и уже по этой причине, с точки зрения новых управленцев, они права на существование вообще никакого не имели. А раз так, то и завозить в здешние магазины чего-то, способствующего развитию и существованию местного населения, было незачем.
Так что оно, население это самое, давно уже само обеспечивало себя продовольствием. Во всяком случае – в значительной мере. Покупали только то, что здесь вырастить или создать было невозможно. Муку, соль и тому подобные вещи. Как ни стремились нынешние власти извести тут животноводство, огородничество и охоту, выходило это плохо. Налоговая система для этого не очень подходила, ибо разорить налогами охотника или огородника – ну, очень надо постараться! А другими способами отучить народ выживать было проблематично. Полиция тоже способствовала в этом мало. Все-таки большая часть местных правоохранителей была отсюда родом и помогать «эффективным управленцам» гнобить своих соотечественников отнюдь не спешила. Положение существенно ухудшилось, когда сюда начали в массовом порядке откомандировывать кадры из других областей. Эти, будучи тут абсолютными чужаками, никакого интереса помогать населению не имели. Полгода отбарабанят – и домой! А здесь хоть трава не расти!
И какой из всего этого можно сделать вывод? Что могли везти с собою местные предприимчивые товарищи?
Еду они везли.
С вероятностью в девяносто процентов.
А навстречу им ехали такие же предприимчивые люди, только уже из города. Или еще откуда-то, где с едой не так уже и хорошо. И везли... что они там везти могли? Да все что угодно! Одежду ту же самую, в деревне резиновых сапог не производят. Да и обычных кожаных... тоже уже никто, пожалуй, что и не сделает. Тот же порох для охотничьего ружья ныне супердефицитный товар. Ага... вот еще одна зацепка появилась... И все эти люди приехали сюда, на этот самый КПМ... Где многие из них, похоже, и остались. На поляночке той самой. Может такое быть? А отчего ж не может? Или я в Рудном на таких вот гавриков не насмотрелся?
В темпе отлавливаю Неклюдова и объясняю ему свою идею. Он хмыкает в усы и понимающе кивает.
Ну, где вы там, гости незваные? Побазарим...
Долго ожидать не пришлось.
Взрыкнув мотором, из леса выкатывается «буханка». Так... темно-зеленая, и номер у нее... угу, вполне ожидаемо... Прискорбно. Нечем, похоже, мне будет уиновцев радовать. Ладно, не будем пока впереди паровоза бежать.
Что могли увидеть наши «гости»?
Три стоящих в ряд «уазика».
Горящий костер и сидящих вокруг него людей.
Вся прочая наша техника стоит сейчас внутри уцелевших домов или спрятана в лесу. Отсюда ее не видно.
