Прессия колеблется. Честно говоря, ей не хочется покидать Ингершипа. Она же решила полагаться на него как на образец правильного поведения, но она принимает приглашение, иначе было бы невежливо. Девочки и кухни.
Испытывая отвращение, она восклицает:
— Да, конечно! Кухня!
Жена Ингершипа выглядит так, словно сильно нервничает. По ее лицу это сложно понять, но видно, как она беспрестанно перебирает кончиками пальцев.
— Да, да, — кивает она, — это будет настоящий праздник.
Прессия встает из-за стола, кладет салфетку на стул и задвигает его. Она проходит вслед за женой Ингершипа через вращающиеся двери. Кухня оказывается просторной. Большая лампа висит над длинным узким столом. Все поверхности блестят, аккуратны и безупречно чисты.
— Вот раковина. Посудомоечная машина, — говорит жена Ингершипа, указывая на большую черную блестящую коробку под столешницей. — Холодильник. — Она указывает на массивный ящик с двумя отделениями: одно большое внизу и одно маленькое наверху.
Прессия подходит к каждому предмету и повторяет одно и то же:
— Очень мило. Прекрасно.
Жена Ингершипа приближается к раковине и поворачивает металлическую ручку с шариком на конце. Льется вода. Затем женщина наклоняется к Прессии и тихо говорит:
— Я не сделаю тебе больно. Не волнуйся. У меня есть план, я сделаю все возможное.
— Мне? Больно?
— Разве тебе не сказали, почему ты здесь?
Прессия качает головой.
— Вот, — говорит жена Ингершипа и протягивает Прессии небольшую белую карточку с красной полосой внизу — ярко-красной, как свежая кровь. — Я могу помочь тебе, но ты должна помочь спасти меня.
— Я не понимаю, — шепчет Прессия, глядя на карточку.
— Держи, — жена Ингершипа сжимает руку Прессии, — сохрани ее у себя.
Прессия берет карточку и кладет ее глубоко в карман. Затем жена Ингершипа опускает кран.
— Вот как это работает! Трубы и все такое!
Прессия смотрит на нее, вконец запутавшись.
— Всегда пожалуйста! — говорит жена Ингершипа.
— Спасибо, — бормочет Прессия с вопросительной интонацией.
Жена Ингершипа ведет Прессию обратно.
— Прекрасная кухня, — сообщает Прессия, до сих пор растерянная.
— Я же говорил! — восклицает Ингершип.
Его жена слегка кивает и исчезает обратно в кухне. Прессия слышит звон посуды.
— Прошу прощения, — говорит Ингершип со смехом, — она знает, что лучше не говорить о политике.
Прессия слышит шум в прихожей и бросает взгляд в том направлении. Она видит там девушку в такой же кожаной оболочке, как и у жены Ингершипа, только не в такой нетронутой и чистой. На ней темно-серое платье и туфли с квадратными носами. В руках она держит ведро и протирает губкой стены, особенно старательно пятно, которое Ингершип назвал «мерзостью».
Ингершип берет половинку яйца и запихивает ее в рот. Прессия сразу же делает то же самое. Она позволяет яйцу побыть немного у нее во рту, проводит по гладкой поверхности языком, а затем начинает жевать. Желток мягкий и соленый. Вкус просто божественный.
— Тебе, конечно, интересно — как? — говорит Ингершип. — Как это все возможно? Дом, сарай, еда.
Он обводит рукой вокруг, указывая на все. Его пальцы выглядят на удивление изящными.
Прессия быстро дожевывает свою половину яйца. Она улыбается, сжав губы, с полными щеками.
— Так и быть, я раскрою тебе маленький секрет, Прессия Бэлз. Вот в чем он: моя жена и я — посредники между Куполом и этими землями. Ты знаешь, что такое посредники? — Он не ждет, пока Прессия ответит. — Мы — связные, мы — мост между Куполом и вами. Ты знаешь, что до Взрыва все уже шло по наклонной. Праведная Красная Волна уж больно старалась, и я глубоко благодарен за Возврат к Цивилизации. Но от чего-то пришлось отказаться. Многим не понравилось то, что получилось, но ты же знаешь, даже Иуда был частью Божьего плана. Понимаешь, о чем я? Были те, кто принял новую цивилизацию, и те, кто не смог этого сделать. Мы верим, что Взрыв был для общего блага. Были те, кто был готов к новой жизни, и те, кто не заслужил пропуск под Купол, а Купол есть благо. Он наблюдает за нами, как доброжелательные глаза Бога, и сейчас он хочет чего-то от нас с тобой. И мы служим ему. — Он бросает резкий взгляд на Прессию. — Я знаю, о чем ты думаешь. Должно быть, я тот, кто в великих планах Господа не заслужил входа в Купол. Я был грешником. Ты была грешницей. Но это не означает, что мы должны продолжать грешить.