- Да хороших-то новостей, почитай, и нет никаких. Питер, вон, почти весь разбомбили. С тех краев и не слышно никого. В Москве что-то прилетело, да не один раз. Ростов, Волгоград - да всего и не упомнишь сразу. В общем, плохо все. Телевидение все умерло, радио считай что и вовсе нет никакого. Капитан целыми днями у приемника сидит да ручку крутит. Так до сих пор ничего хорошего и не услышал. Слава Богу, что хоть к нам ничего не залетело!
- А что, могло?
- Да кому мы тут интересны? Военных тут почти что и нет. Тюрьма, вон, стояла недалеко. Так оттуда почти все и сбежали. Да не одна здесь тюрьма была. Полгода назад еще большой лагерь построили, аккурат перед всем этим кошмаром только людей туда и привезли. Вот они и бегают у нас теперь по округе.
- Сбежали?
- Как же! Выпустили их!
- Это у кого ума хватило?
- Власть нонешняя. Как все плохеть-то стало, он и объявил, что теперь никакой власти, окромя его любезного, в этих краях нет и больше не будет. И объявил всем амнистию. Так что видели вы, чем теперь они занимаются.
- Там вроде все в полицейской форме были...
- Так настоящей полиции, почитай, и не осталось никого. Те, кто сразу с Верзилиным пошли, те остались. Начальники теперь. А всех прочих в один день за ворота выгнали. Те же, кто сразу с ним не пошел, ушли в лес, да на том пропускном пункте, что вы видели, и сидели. Я так думаю, они помощи ждали откуда-то. Да только не пришел к ним никто.
- А армия?
- Да где она здесь? И пары сотен человек не наберется, если всех вместе собрать. В наших лесах ничего интересного нет.
Однако же куда-то шел Ананьев. Значит, не совсем права девушка. Что-то тут есть, знать бы, что?
- А потом начали эти гости к нам приезжать.
- Извини, задумался я. Слова твои пропустил. Да и звать тебя как, кстати говоря?
- Ирина я. А вот он, - кивает она на рыжего, - Никитка, брат мой. Младший. А вас как звать-величать?
- Сергей я. Так что ты про гостей говорила?
- Они до нас-то не добрались еще. Дорога к нам трудная, ехать долго. Да и делать у нас особо нечего. Раньше-то все население на руднике работало. А как перестройка началась, его и закрыли. Сказали, невыгодно. Поселок и уменьшился раз в пять сразу. Потом еще многие уехали. А кто остался, больше в лесу промышляет. Коровы еще у нас есть да козы. Так вот и живем понемногу. А гости эти... Они в разные поселки приезжают. Говорят, теперь они вместо полиции будут. Какие-то поселки, вроде того что вы на трассе видели, объявляют неперспективными. Мол, неча вам тут делать, только хлеб зазря едите. Собирают всех и увозят.
- Куда?
- Не знаю. Мы позавчера узнали, что они в Николаевку приехали. Там и народу-то всего ничего живет, все больше старики. Понятно было, что они и их с собой заберут. Вот мы и решили напасть да отбить. А вон оно как все вышло...
- Много народу-то на той стороне было?
- Да с десяток. Думали, пуганем этих, они и попрячутся. Кто ж знал, что их там такая куча будет?
- Думаю я, Иришка, что не вы засаду устроили, а, скорее, на вас. Теперь у них повод есть за вас всерьез взяться. Я так понимаю, что совсем беспредельщиками они выглядеть не хотят. Оттого и устроили вам такую ловушку. Теперь они с чистой совестью к вам нагрянут. Сколько народу-то у вас еще осталось?
Девушка опасливо косится на пленного.
- Да ты не боись, - успокаиваю я ее, - уж этот-то никому и ничего больше не расскажет. Будет и дальше дурака валять, ногами за корни цепляться, - так дальше этого леса никуда и не уйдет. Не тащить же мне его на спине!
Последние слова я сказал нарочито громко, так что начавший было филонить Хамзат быстро прибавил шагу.
