— Это верно. Ты у нас офицер боевой, помимо Чечни, еще кое-где побывал, пороха понюхал. Есть у тебя опыт, признаю. И голова на плечах, что по нынешним временам — роскошь небывалая.
— Ага. И язык… дюже острый.
— Оттого ты еще и не подполковник. Честно скажу, подавали на тебя в прошлом году. Наверху посчитали преждевременным: мол, невыдержан, выговора есть. Служебную документацию ведешь небрежно, с руководством пререкаешься… Мне даже попеняли — не тех, мол, продвигаю!
— Не знал…
— Забей! Так, кажется, сейчас говорят? У меня к тебе разговор другой есть…
Хазин встал, жестом показав, чтобы я оставался на месте. Подошел к большому столу и взял с него папку.
— Слушай сюда, Сережа! Дело это непростое и опасное! Сразу тебе говорю — отказаться можешь! Прямо сейчас. Пока я тебя в курс дела не ввел еще. Наград и, как это модно говорить, дивидендов, не будет никаких. Если только трендюлей выпишут. Да таких! Впрочем, в этом случае не только ты их огребешь. Это, как ты понимаешь, минусы.
— А плюсы тут есть?
— Есть. Только не слишком очевидные. Зато можно
— «Мы»?
— А ты внимательный! Все так. Не один я тут. Но про это тебе знать не нужно. Вообще. Что в голову придет — там и держи. Так что — думай! Минут десять у тебя есть. Чаю налей, хочешь — коньяку плесну.
Генерал вернулся за письменный стол, оставив передо мной папку. Зашелестел там какими-то бумагами.
Так… задал мне «Дед» (так у нас называли Хазина) задачку… Что там делать-то нужно будет? Ясен пень, что не просто пристрелить какого-нибудь сволочугу. Этим делом у нас уже никто, похоже, и не занимался. А жаль, между прочим… Я им пару-тройку кандидатов бы подкинул. Что-то откуда-то изъять? Корону Российской империи? Сокровища Алмазного фонда? Чушь…
Что меня тут держит? Квартира мне от предков досталась, так что ее я уж всяко не потеряю. Зарплату срежут? Куда ж еще-то?
Выговорешник навесят или вовсе попрут со службы? Да и… хоть на три буквы напоследок принародно пошлю.
— Согласен я, товарищ генерал-лейтенант!
Показалось мне, или Хазин все-таки вздохнул с облегчением?
— Добро, Сережа, рад, что не ошибся в тебе.
Он снова присаживается рядом со мной.
— Чтобы было понятнее, некоторая предыстория. — Генерал наливает себе в чашку чаю. — Помнишь ли ты, как мы вступали в ВТО и Евросоюз?
— По правде говоря, Олег Петрович, иных слов, кроме матерных, у меня в голове не осталось.
— Не только у тебя. Просрали мы тогда столько, что язык устанет перечислять. А самой большой ошибкой нашего президента было публичное покаяние перед всеми этими… обиженными. Последствия мы до сих пор хлебаем полным ртом. Правда, и «демократы» наши только что на заднице у себя волосы не рвут с отчаяния. Такой момент упустили! Столько планов было, да, как всегда, они все прое…ли. Уж слишком тогда Западу были нужны наши солдаты в Афгане и Африке. Не было времени больше торговаться, у них и так земля под ногами там горела. Полгода максимум — и просто убегать пришлось бы. Или ядерное оружие применять. Никакого другого варианта не было. Так что обошлись мы малой кровью. Ну, это нам тогда так казалось… сейчас-то, задним умом, всем понятно, что надо было просто выждать. Не лезть туда, сами бы они потом в ужасе приползли. Мы-то тогда в стороне стояли, нас этот бардак мало затрагивал. Но… соблазнились у нас многие вывесками красивыми да беспошлинным въездом-выездом. Вот и поехали… до сих пор тормозим.
Хазин поставил на стол пустую чашку.
