— Да говорил я уже. Эта парочка пострадавших меня самого ухайдокать попыталась, вот и пришлось мне от них отбиваться. Дежурный же на шум и крики вообще никак не отреагировал. Меня оглушить пробовали и заколоть пытались…
— Знаю-знаю! Читал я эти ваши показания. Только вот ничего из того, что вы описали, в камере не нашли… А дежурный как раз в этот момент отошел в туалет. Подменявший же его помощник дежурного слегка задержался, отвечая на телефонный звонок, потому и припоздал.
— Ага. И, в нарушение всех инструкций, ввалился в камеру с пистолетом.
— За это он уже получил строгий выговор. Да и сломанной руки ему надолго теперь хватит. Будет время осознать свои прегрешения. А вот вам-то теперь каково будет? С таким букетом… никакое УДО теперь точно не грозит. Придется сидеть…
— А что, есть варианты?
— У вас? — удивленно поднимает брови следователь. — Сомневаюсь…
— Рыжов! — окликает меня «кум». — Заснул?
— Извините, гражданин начальник… задумался.
— Раньше думать надо было, — назидательно произносит он. — Тогда бы и сюда не попал. Ладно, иди.
Так и началась моя жизнь в этой колонии. Легкой она, ясен пень, не была. После первого, сделанного «кумом» предложения, он внезапно потерял ко мне всякий интерес. На разводах не замечал и с расспросами не лез. Уж кто там ему на ухо шепнул, бог весть, но он это понял, судя по поведению, правильно.
А вот глядя на происходящее в лагере, я и сам стал подумывать о том, что неплохо было бы потолковать с ним по душам. Уж очень не нравилось мне все то, что творилось на воле. Конечно, сидя здесь, я многого не знал. Но голова-то на плечах есть! А анализировать даже такую, поступающую по крошкам, информацию я умел. И ничего хорошего в ближайшее время не ожидал. Если предчувствия меня не обманывали, то в воздухе очень нехорошо пахло. Причем не порохом, а кое-чем существенно похуже…
Так что, когда подохло радио, мои чувства прямо-таки взвыли от напряжения.
Однако искать встречи с «кумом» не пришлось. Он и сам меня поймал.
В тот день нас припахали на переноску мебели. По слухам, ожидалось уплотнение зоны, часть заключенных уже куда-то вывезли. Теперь в срочном порядке освобождали кабинеты. Туда, опять-таки по слухам, должны были вскоре заехать новые сотрудники. Вот и перетаскивали наши начальники мебель в другие помещения.
Тащим по коридору шкаф и прямиком натыкаемся на «кума». Он как раз выходил из кабинета.
— А… Рыжов, — кивает он, — вот и славно. Ты же у нас по металлу работать можешь?
— Могу, гражданин начальник.
— Бросай на фиг эту деревяшку, другие дотащат. У меня замок в столе забарахлил, займись.
— Инструментов нет.
— Чего там тебе нужно? Отвертку, молоток да плоскогубцы? У меня в кабинете автомобильный набор лежит, там все есть.
Заходим в кабинет. Дверь он не закрывает, и все проходящие по коридору могут видеть меня, присевшего на корточки перед столом.
Замок оказался вполне исправным, и хорошо работал. Не успеваю я раскрыть рот, как «кум» меня опережает.
— Сиди тихо, Рыжов. Слушай сюда. То, что ты неспроста тут сидишь, я знаю. Как и то, что о твоем поведении и контактах положено сообщать ежемесячно. Причем, заметь, в два разных адреса! Один — насквозь официальный, ну, да ты и сам, небось, его знаешь. А вот второй… тут вроде бы неофициально попросили, человек-то на службе уже и не состоит. Да вот отказывать ему… как-то неправильно было бы. Там сказали, в случае чего намекнуть тебе, что привет Степаныч передает, ты поймешь. Так?
— Да. Есть такой человек.
— Добро. Здесь вскорости все плохо будет. Не спрашивай меня, сам ничего тебе не скажу. Просто не знаю. Короче, пора тебе ноги делать. Отпустить тебя официально не могу. И права такого у меня нет, да и не факт, что от официалов один я за тобой смотреть должен.
— Что ж теперь — бежать?
— Правильно мыслишь. Под столом бумажка лежит. Там описание тайника. Сможешь пару-тройку человек с собою сманить?
— Зачем?
— Один уйдешь, все прочие что-то заподозрят. Да и мне выгодно, чтобы побег групповой был. Я тогда режим чуток поприжму, как раз повод будет. Только с собою бери тех, на ком кровищи не так много есть. Из «бытовиков» кого посмотри.
— Стрелять по нам будут?
— Не буду врать — будут. Приказать в тебя не попадать, извини, тоже не могу. Но выучка есть — уйдешь.
— А те, кто со мною?
— Тут уж, как повезет. Обещать ничего не могу. Зато, все будет как взаправду, никто ничего не заподозрит.
— Сколько у меня времени?
— Сутки.
— Немного… как сообщить о готовности?
— Ты верующий?
— Ну… есть малость.
— Утром мимо ворот пройдешь, на икону перекрестись.
Точно, в прошлом году там поставили столбик, на котором в застекленном ящичке установили икону. Специально митрополит приезжал. Служил молебен, потом нас всех в столовой пирожками угощали.
— Понятно.
— Через час я к воротам подойду. Внутрь не пойду, буду с контролерами на КПП разговаривать. Если увидишь меня, действуй, как в бумажке и написано. Время там указано наилучшее. Тайник я три дня назад заложил, еда там есть, еще кое-что по мелочи. На первое время хватит.
— Спасибо, товарищ майор!
