Вторым был бывший городской страж. Седой, с перебитым носом и стальным наплечником, который носил больше для памяти о прошлом, чем для защиты.
Звали его Грид.
Он пришёл с медовухой и вяленым мясом.
— Я видел, как ты победил на арене. Видел, как не добил.
Он усмехнулся:
— Это страшнее смерти. Ты им в глотку залез.
— Ты чего хочешь?
— Чтобы всё горело! Но по делу, по суду!
Я протянул ему руку.
Он пожал её — сильно. И остался с нами.
А потом были двое. Они не разговаривали друг с другом, но пришли в один день.
Одна — девочка, на вид лет одиннадцать, в рваном халате, из-под которого выглядывали обугленные чертёжные перья.
На плече у неё сидел глиняный зверь — что-то между котом и танком.
Она назвалась Хаэль. И с порога заявила:
— Я умею оживлять глину. Убивать — тоже умею. Но лучше — строить. Если меня прогнать, мой голем растащит ваш храм на кирпичи.
Я рассмеялся. Она осталась.
Другой был немым. Руки у него — железные.
Сделаны топорно, но прочно. Он показал на них, потом на свою грудь, и повёл пальцем по горлу.
— Алхимик? — спросил я.
Он кивнул.
— Проклятие?
Он достал флягу. Внутри — жидкий огонь. Бросил в костёр. Пламя вспыхнуло синим.
— Нет, — произнесла Варвара, появившись за моей спиной. — Он — не проклят. Он — сгорел заживо. И выжил.
Я взглянул на него. Он посмотрел прямо, не отводя взгляда.
Я кивнул.
— С тобой — мы сожжём больше.
Каждого из них я не звал. Но каждый знал, что пришёл туда, куда надо.
Не ко мне — к силе нашего клана.
К тени, ставшей факелом.
Через неделю нас стало больше тридцати.
Некоторые приносили пищу, другие оружие.
Были старые ведьмы с юга, один однорукий лекарь, пара близнецов, которые говорили друг за друга.
Один вообще был вором, которого Варвара поймала — и оставила.
— Если можешь пролезть мимо моей стражи, — сказала она, — может, ты нам и нужен.
Я не давал им лекций.
Я не называл их учениками.
Я просто ставил перед выбором: идти дальше — или уйти.
И большинство оставались.
Потому что в мире, где им говорили: «Ты не достоин», — я говорил: «Стань сильнее вместе с нами».
Когда солнце встало над развалинами храма, я вышел к ним.
— Вы пришли ко мне. Но я не спаситель. Я не бог. Я — уголь от костра, который вы все когда-то видели.
Я не обещаю славы. Только огонь очищения.
— Клянусь, — сказал Сорен. — Клянусь своим сердцем.
— Клянусь кровью, — выдохнул Грид.
— Клянусь всем, что у меня есть — просипела девочка Хаэль.
Алхимик просто ударил железной рукой по земле.
И это был громче, чем любой крик.
Так начался наш клан. Не из родов.Из боли.
Порядок в пепле
Когда людей становится больше десяти — начинается беспорядок.
Когда больше двадцати — начинаются драки.
А когда их тридцать, и каждый пришёл с болью, с обидами, с прошлым — тогда пора вводить огонь не как оружие, а как закон.
— Мы не армия, — сказал я Варваре. — И не секта.
— Но мы клан, — ответила она. — А у клана должна быть кость.
Первую кость я вырезал сам. Не из тела. Из структуры.
Мы собрали всех внизу храма — в старой часовне, где стены всё ещё хранили запах ладана, вперемешку с гарью.
Посреди — круг из золы. В центре — я. Рядом Варвара и Кир.
Я посмотрел на них. Они ждали.
— Сегодня вы не просто выжили. Сегодня вы выбираете: быть пеплом — или стать огнём.
Я поднял руку — и из её ладони вспыхнул черноватый свет.
— Здесь нет богов. Только выбор. Нет крови — только пламя.
Вы не клянётесь мне. Вы клянётесь тому, что горит внутри вас.
Я шагнул в круг.
— Кто примет огонь?
Сорен вышел первым.
— Я не боюсь сгореть. Потому что я горел уже.
Он встал напротив меня. Я коснулся его груди пальцами — и оставил метку золы. Она не жгла. Но осталась.
— Ты будешь Искрой. Первой кастой. Ученики. Тот, кто учится гореть.
Следом был Грид. Он не говорил. Просто встал и выставил наперёд сжатый кулак.
Я коснулся его плеча.
— Ты будешь Углём. Второй кастой. Щит. Молчащий, но горячий.
Так и пошло.
Хаэль стала Плавильщиком — особой ветвью, отвечающей за ремесло и создание нового.
Алхимик — Тлеющим, кастой тех, кто владеет запрещённым знанием, но держит его под контролем.
Через день мы начертили первые знаки на стене:
• Искры — ученики и юные маги.
• Угли — защитники и бойцы.
• Тлеющие — алхимики, ведьмы, запрещённые мастера.
• Плавильщики — ремесленники, големостроители, кузнецы.
И над ними — Пепел. Лидер. Не выше — но в центре.
— Каждый может подняться, — сказал я. — Но каждый шаг имеет цену. За титул — гори до конца.
Мы ввели знаки — простые, выжженные.
Каждый носил его на шее в виде амулета.
Мы не прятались. Нас было мало — но мы были видимы.
Слово клан впервые прозвучало снаружи, когда патруль городской стражи остановил нашего разведчика и спросил:
— Из какого ты двора?
Он ответил:
— Из Пепла.
И больше его не трогали. Каждую ночь мы собирались у костра. Без молитв богам, но с разговорами.
Каждый мог высказаться. Каждый — вспомнить, за что он пришёл мстить.
— Я за брата, — говорил один.
— Я за сына, — шептала другая.
— Я — просто, потому что больше нигде не был нужным.
На третьей неделе Варвара принесла списки:
— Пять новых.
— Кто?
— Один шпион. Один вор. Два из старой гильдии магов. Один — изгнанный хирург.
— Берём всех.
Она кивнула.