К О К А Ф Е Н И К С
П Е П О Й Д Е К А
Кооператив "Умираечка" поставил на последнюю карту. Дела шли из рук вон, и решено было брать на арапа. Кукушкин, замдиректора, подбросил идейку и ловко укатил в круиз. Анфилада Коллонадовна с женской ревностью взяла в руки правление, и вот - результат. За стенкой шли занятия древними языками.
Учитель Метр Ритмович Пепойдека расхаживал по классной комнате и развешивал лапшу по ушам довольно пeстрой аудитории. Занятие было вводное, народу набилось много, и он чувствовал себя превосходно.
Как сквозь сон, представляя себя на Афинской площади перед толпою поклонников, пел он о преимуществе изучения сразу двух языков, о строгости латыни и изысканной утончeнности греческого. Вдохновение носило его по комнате, соловьeм, разливающим трели в неизбалованные уши учеников. Пепойдека слушал себя и радовался. В этот месяц была обеспечена лeгкая жизнь! А там!..
Поправляя набриолиненные вороные волосы, он поминутно взглядывал в зеркальную стенку напротив. Там, во всeм с ним согласный, расхаживал помощник. Метр Ритмович спокойно упирался в книгу и сладко думал: "Ну, вместе-то мы и два языка потянем. Была не была!" - "А, чем чeрт не шутит?!" мигал ему еле заметно помощник.
За первый месяц Метр Ритмович заработал хорошо. Отметился в ресторации, получил в морду, нажравшись в хлам, и пытаясь петь "Gaudeamus"* . Местные мажоры не поняли и отоварили, но не сильно. Менты, говорят, подоспели, а, впрочем, так ли было или нет - он не помнил. Ясно становилось одно: попили! Да к тому же до такой степени, что память начисто смыло ледяными струями, а что, может быть, и Коцита! Как знать, где он был со вчерашнего вечера и по сейчас? То-то!
Потянувшись, он закурил. На ум почему-то пришла зеркальная стена кооператива "Умираечка". И было как-то неприятно! Поначалу он любовался и наслаждался вороным жеребцом, прохаживающимся перед доскою. Но постепенно этот друг начал раздражать Метр Ритмовича. Если, например, Метр Ритмович был застeгнут на правую сторону, то тот - Ритм Метрович - как обезьяна, обязательно передразнит, и застегнeтся на левую. Возьмeт Метр Ритмович в левую руку текст, чтобы прогреметь по гречески, а Ритм Метрович, тут как тут - из правой руки выводит. И так во всeм, что касается изображения! Начал тогда Метр Ритмович подумывать, что это совсем и не он. Ведь вдуматься, в стене напротив ходит черноволосый напомаженный червяк, гладко выбритый, холeный, словом - педагог. А Метр Ритмович ощущает в себе силу, и не то что человеческую - лошадиную! Поэтому и шевелюру хотелось бы - огромную кудрявую голову, как гриву, да бородку, да брюшко, чтобы этак - с размахом, по русски! Вот чего не хватало! В общем обнаруживались существенные расхождения. К тому же народ, столь обильно прибывавший вначале, растаял, и осталось у него пятеро учеников, слава Богу, хоть не подававших особенных надежд. Так что он был вполне спокоен: пол-годика ещe продержится. Но не в этих стенах! Проклятый колумбарий!
С такими мыслями он поднялся и, покачиваясь, дошeл до ванны. Набрал воды, пустил пену, и утонул, фыркая и плескаясь. Через некоторое время, проглотив чашку кофе и кинув в чрево пару маслин, он выбежал из дому. Пора было на урок. По пути, откуда ни возьмись, вырос перед ним винный магазинчик и весело подмигнул. Пепойдека спустился под землю и купил пару бутылочек отборной мадеры.
Иногда на уроках накатывало вдохновение, и он, забывая себя, говорил: "Господа, а что если..." Господа кивали головами и одобрительно гудели. Обычно этих предложений больше никто не вспоминал. Вот и сегодня, он одурел от безобразного чтения и какой-то общей бестолковости, царящей на уроке, и произнeс:
- Господа, а что если нам оставить эту проклятую усыпальницу и перебраться ко мне домой.
- А-ха-ха-ха-ха, - залился Лигурин, и атласные кудри его заиграли в люминисценте ламп.
Поначалу Пепойдека был просто уверен, что это парик. Хороший зарубежный парик. У его учителя в университете был такой, и никто не догадывался. Но однажды они вдвоeм читали любимого поэта в подлиннике, и на стихе, начинавшемся словами " O pai "*, учитель тряхнул золотом своих кудрей, и они, оторвавшись от лысого яйцевидного черепа, пролетели в камин, чтобы сгореть при полном молчании присутствующих. Метр Ритмович, тогда ещe Метраша, со слезами на глазах - то ли от дыма, то ли от обиды, - выскочил из кварти ры, обернулся, прочeл "Гарнитур, учитель древних языков" - и в сердцах плюнул на позолоченную табличку. Больше он туда не вернулся.
Немного успокоившись, Лигурин прогнусавил: - Да, мне тоже кажется... дольше он, как правило, ничего не говорил. Но для поддержания беседы этого вполне хватало.
Тем более никто не возражал. Тогда Метр Ритмович предложил отметить это событие. Ученики не поняли. Пепойдека торжественно открыл портфель и достал бутылку мадеры. За посудой дело не стало. В каморке стояли в ряд семь фарфоровых чашечек в виде слоников с выгравированными литерами "А.К.".
