— Ну-у… они не любят святую воду, — ответила Негга Питеру. — И удары палкой по голове.
Вылезать мелкий гад не торопился. Он… он вообще вёл себя тихо, и можно было заподозрить, что гоблина там уже нет.
— Только это? — уточнил Питер. — Так… выцарапывать его долго… — студент сделал шаг назад и присел, чтобы подсветить фонариком. Кто этого типа знает? — А невидимок… кто тогда часы скинул? — задумался Карф вслух.
— Сколько у нас с ним общих черт, — заметила девушка. — Люди тоже не любят по голове. Может, мы родственники? Братья-сёстры?
А Эльза нашла кружку. Тоже где-то валялась, а Эльза её нашла. Не то чтобы ей нравилось бить посуду, но чем ещё прикажете швырять в гоблина? Нашла — и стала выжидать. Вон Питер уже смотрит под кроватью. Вдруг под кроватью никого и нет?
— Да что тут, чёрт возьми, творится?! — крик был уже откуда-то из места совсем рядом с комнатой.
Понятно, хозяйка дома увидела бардак в коридоре. Сейчас, небось, зайдёт в комнату. А тут фея.
— Прячься, — шепнул фее Питер и встал. Впрочем, прятаться — означало вернуться в карман и не отсвечивать.
Эльза обернулась к окну. Посмотреть. Нужно быстро что-нибудь придумать… Вот окно — окно открыто… а кто за окошком?
Сейчас за окном виднелась только старшая из девочек. Бедняжка аккуратно заворачивала погибшего пса в ткань, при этом, судя по всему, отчаянно стараясь не стошнить.
— Эй, что там у вас? Кто тут бьёт вазы?! — сурово спросила женщина, громко постучав в дверь… судя по всему, Питера.
— Присмотри за этим… — вздохнул Питер. Кажется, придётся принимать огонь на себя. Незаслуженный, между прочим. — Если что, зашёл спросонья проверять, что случилось, — буркнул напоследок Карф и направился к выходу. Фея… что ж, в кармане или за пазухой может неплохо спрятаться.
Ситуация — карикатура. Секундой ранее кипел бой, смертный бой, но стоило замаячить взрослому — магия развеялась, растаяла, как костёрный дым, и только осадок, горькое послевкусие напоминали о ловких ножах, неистовых гоблинах и смекалистых каратистах. А что в осадке? Дохлый пёс — вот что в осадке. Неприятно. Впрочем, пусть Карф поступает, как знает. Не нравится — предложи своё. Хорошее правило. Эльзе предложить было нечего. По крайней мере сейчас.
Швырять кружку она поостереглась, но и приводить комнату в порядок не спешила. Ну да. Чучело с ножом под кроватью, а комнату — в порядок приводить?
— Питер! — женщина удивлённо повернулась в сторону открывшейся двери. — Это ты разбил вазу? Ты тут шумишь? — строго спросила она.
— Извините, спросонья пошёл не в ту сторону, вот и задел вазу, — поморщившись отчего-то, ответил Питер.
А что говорить? Предъявить Икки с ножиком? Интересная мысль, но с непредсказуемыми последствиями.
Эльза подумала. Потом ещё раз подумала. И подала голос:
— Тётя Оливия, здравствуйте. Так кого-нибудь поймали?
По плану, это был такой намёк на суровость положения. Ну кто будет придираться к вазе, если на улице собаку убили?
— Благоверный уже побежал ловить, но, я уверена, никого он не поймает, — женщина поджала губы. — Похоже, на горячем поймать этих уродов не смогли… хотя трое подозреваемых имеются.
— Кто? — поинтересовался Питер. Устало поинтересовался. Но честно старался проявить интерес. Впрочем, настоящего виновника он знал.
— Если бы хотели убить Саймона, подкинули бы яд или стекла битого, это проще, — заметила Эльза чисто для поддержания разговора. — А с ножом… Странно как-то.
Девушка подумала вдруг, что рядом Икки, который всё слышит, который в следующий раз сыпанёт в сахар какой-нибудь выжимки мухоморов, но быстро подавила эту мысль. Если он так туп, что не способен додуматься до подобной мелочи самостоятельно — плохи его дела. И мухоморы не помогут. В любом случае, впредь стоит быть поосторожнее с сахаром и вообще. Труп Саймона — хороший на это намёк.
Кстати, вот она будет поосторожнее. А что делать с родственниками? Да ничего не делать. Гораздо продуктивнее — поскорее учинить что-нибудь с гоблином. Эльза оглянулась на кровать.
— Это могли быть Понтсы. Им наш пёс очень не нравился. Ещё старику Гигеру и этой… новенькой чернокожей, — высказалась тётя. — Все эти чёрные… потенциальные убийцы. Дикари.
— Угум… только вот не верю, что Саймон не покусал бы, когда… если бы это был бы не нож, а копьё, — покачал головой Питер. Виновника он точно знал, а подставлять невиновных… это не к Карфу.
Эльза не учитель. Она не учит людей жизни. В душе что-то дёрнулось, да, но и только. Неприятно стало. Но «стало неприятно» и «пришла в благородную ярость» — разные вещи. Есть ей дело до сплетен сорокалетней (сорокалетней же?) деревенской домохозяйки? Никакого. Ну и всё.
— Ну, увидим кого покусанного, можно будет не сомневаться, что это он виноват, — женщина мотнула головой. — Уберись за собой. Мне надо обратно на улицу. Там… тоже… — суровость сменилась какой-то пустоватой печалью, — грязно…
— Да, я уберусь… метёлка и совок где? — вздохнул Питер, стараясь не оглядываться назад. Подозрительно это будет. И как же ж… не вовремя всё это произошло.
