Джамбина искренне считала, что чем-то подобным её, по жизни, и не удивить больше. Ну, не сопливая двадцатилетняя девчонка, в самом деле.
— Антош, ты сдурел? Ты чего городишь-то?!
Северцев помялся, постеснялся ещё минутку, потом выдал:
— Я не знаю, что сказать… и как именно сказать… Ну, в общем… не могли бы мы с тобой… понимаешь… ты мне нравишься — очень. Вот я и подумал, что мы с тобой могли бы… это…
Джамбина почувствовала, как губы сами собой расползаются в предательски-довольной улыбке. Она села удобнее, привалившись спиной к стене. Удовлетворённо вздохнула:
— Ну-ну, продолжай. Что ты там говорил про «это»?
— Про что? — растерялся Северцев.
— Антош, не морочь мне голову! Я и так чуть живая сижу.
Северцев с трудом переживал своё смущение, хватал сам себя за руки, или прятал их за спину, но тоже ненадолго. Наконец начал коситься по сторонам.
Э-нет. Так дело не пойдёт. Сейчас найдёт повод и вообще удерёт. Фигу. Жди потом, пока снова решится. И решится ли вообще. Тут девицы быстро просекли ситуацию, холостых мужиков налету отлавливают. Вон Криста — Лузгина, хоть и измором, но взяла — влюбился ведь, хоть сам этого не понял. Так и этого уведут, моргнуть не успеешь. Насколько же проще на Земле было — берёшь понравившегося мужчинку за шкирку… ниже пояса, и говоришь: «пойдём-ка, дружок, со мной…». Главное — в специально отведённом для этого мероприятия месте, чтоб с судебными исками потом не возиться. И всё. Никаких «замуж». Здесь-то парней так просто, «голыми руками» не возьмёшь. Что-то придумывать приходится.
— Ты лучше договаривай-давай. Я не очень поняла, что ты имеешь в виду. Но, начало мне понравилось, Антон. Правда. Продолжай.
— Да?! — воодушевился Северцев, — Вот я и говорю — ты мне очень нравишься… как женщина… ты такая красивая! Понимаешь, — заторопился он, сообразив, наконец, в каком она состоянии, — Думаю о тебе всё время, даже… — он сильно покраснел, — даже… мечтаю… Мне кажется, я в тебя влюблён — вот! Поэтому…
Яна прикрыла глаз, начала мелко вздрагивать от смеха, ей почему-то стало нестерпимо смешно. Хорошо хоть сил смеяться в голос не было, хохотала «а ля Лузгин». Ну, правда, ситуация чудная: сидишь тут, вся в медицинской пене. И взмыленная после полосы препятствий. Немытая, поломанная, в синяках и ссадинах — и на тебе! Ладно бы где-нибудь на вечеринке, при полном марафете, в вечернем платье, красавица вся из себя!.. или нормальным мужчинам, на самом деле, вся эта мишура нафиг не нужна? Неужели им, вот такое всё яркое, красивое, сексуально выделяющее и подчёркивающее — как собаке калейдоскоп? Чудно!
Северцев обескураженно посмотрел на неё, потёр лоб рукой, сделал шаг назад:
— Извини, я не вовремя, — он развёл руками, — Тебе сейчас не до этого… не сообразил, лучше пойду… извини, если что не так…
— Подожди, — она вздохнула, прислушалась к себе, — Подожди Антон. Ты не поверишь, но более приятных слов, мне в жизни никто не говорил. Правда. Странно, да?
— То есть как это? — Северцев растерялся, но уходить передумал.
— А вот так. Честно. Сама верю с трудом, но, похоже, это действительно так. Нравится мне то, что сейчас происходит. Так что — я согласна… наверное…
— На что согласна? — не понял Северцев.
— Не тупи, Антош. Ты что-то предложить хотел?
Он хмыкнул, присел рядом. Его смущение, кажется, прошло.
— Хотел? Да — точно. Яна, только я так хотел… так сильно хотел предложить, что, похоже, и сам толком не знаю, чего именно предлагать теперь и как…
— Вот тебе и раз! Интересно, на что же я согласилась?!.. почти.
— Давай поженимся! — выдал Северцев.
Яна фыркнула:
— Жениться? Не, не тянет. Вот замуж я бы попробовала выйти! Лучше поздно, чем никогда. Хоть попробовать что это такое — быть замужем! А то девки мои, того и гляди меня бабкой сделают, а я ещё и замужем не была ни разу… зря я, наверное, так сказала… Я ведь старше тебя. На десять лет почти. Тебя это не смущает?
Северцев отрицательно замотал головой.
— Можешь не мотать головой, я всё равно тебя не вижу. Ты, извини, не с той стороны сел. А голову повернуть я не могу. Не смогу ещё часа два.
— А как же тогда…
— Лавка трясётся.
— А-а-а…
— Ну, так что скажешь? Не передумал?
— Нет. В смысле не передумал. И, знаешь, Ян… я, чем дольше рядом с тобой сижу, тем отчётливее понимаю, что и не передумаю. Влип я кажется… в тебя по уши — вот!
Он положил ей руку на бедро. Яна хмыкнула. Вздохнула.
— Можешь не стараться, Антош. Меня так анестетиками нашпиговали — я не чувствую ничего. Видимо правда поломалась на полосе, да в горячке увлеклась, не заметила…
Он отдёрнул руку.
— Извини. Просто нестерпимо захотелось тебя коснуться, я и не заметил…
— Тоже в горячке? — поддела Джамбина, — Ха! Так, руку на место верни быстро! На место — это вот сюда, выше моего колена, да. Пусть здесь побудет. Я конечно… Мне нравится! Ты не поверишь… сама не верю, но мне нравиться! Ты знаешь, никто ещё не трогал меня так… искренне. Это оказывается так приятно! Ладно. На чём мы с тобой договорились?… э-э-э… ну, понял, о чём я… И… Антон, а тебе нравится, что ты чувствуешь… рукой?
