До сих пор сижу тут как на иголках… Чёрт! Ожидание отца хуже самой встречи. Как представлю его каменное лицо… Всё внутри покрывается ледяной коркой. Надо сказать, мой отец гневаться умеет. И в гневе он ужасно страшен…
Слышу за окнами приглушённый звук двигателя. Приехал.
Встаю около двери и прислушиваюсь.
Отец приходит минут через пять. Несмотря на поздний час, он выглядит безукоризненно – с иголочки сидящий деловой костюм, идеально выбритое лицо. И волосы уложены – волосинка к волосинке.
- Карен, - сухо кивает он мне, проходя к столу.
Нервно сглатываю, не зная, куда девать руки…
Отец снимает пиджак и аккуратно вешает его на спинку стула. А потом оборачивается ко мне. Смотрит долго и внимательно, прежде чем заговорить.
- Как ты могла? – первое, что слетает с его губ. – Ты пьяна?
- Нет… - отвечаю, опуская взгляд в пол.
Не могу на него смотреть, когда он в таком состоянии.
- Тогда как ты оказалась в той машине? – он говорит неестественно тихо. Всегда так делает, когда очень зол. Сейчас он почти шепчет. И это жутко пугает меня…
- Я хотела помочь Блейку… - отвечаю полуправду я.
- Твой брат уже взрослый, - отмахивается он. – Сам о себе позаботиться может. И ты это прекрасно знаешь, Карен.
- Да, но… - лепечу в ответ.
- Как я понял, этот его друг, Вейн… - ноздри отца гневно раздуваются. – Он был нетрезв. И сел за руль…
- Нет! – быстро отвечаю я. – Это неправда! За рулём… - секундное малодушие заставляет меня замяться. – За рулём была я.
Глаза отца расширяются.
- Вот как, - выдыхает он после минутного молчания. – Ты не заметила того пьянчугу на дороге? – спрашивает он.
- Нет… - расстроенно выдыхаю я. – Я… я отвлеклась… и…
- Ещё свидетели того происшествия были? – перебивает меня отец.
- Нет… только я, Блейк и Вейн.
- Хорошо… - отец задумчиво отворачивается к окну. – Я слышал, что Вандербилд взял на себя вину за наезд. Поэтому, если он не откажется от своих слов, дело быстро замнётся. Репутации нашей семьи ничего не угрожает.
- Папа! – чуть ли не вскрикиваю я, не понимая, как в такой момент отец может думать только о репутации. – Мы не можем оставить Вейна в тюрьме! Нужно что-то сделать!
После моих слов отец резко оборачивается и начинает сверлить меня подозрительным взглядом.
- С чего ты так переживаешь за непутёвого дружка твоего брата? Ты в курсе, что у него в подростковом возрасте уже были приводы? Он – малолетний преступник, Карен. В тюрьме ему…
- Отец… - поражённо шепчу я. – О чём ты говоришь? Ты понимаешь, что Вейн взял на себя мою вину? – быстро моргаю, чувствуя, как в горле встаёт ком. – Я не могу… мы не можем…
- Машина принадлежит ему, - отец не смотрит мне в глаза. – Ему не следовало пускать за руль малолетнюю…
- Мне уже восемнадцать! – прерываю его я. – Пойми же! Вейн… он… сделал это для меня!
Отец осекается.
- Для тебя? – прищуривается, изучая моё лицо. – Почему он это для тебя сделал?
- Потому что… - я жутко краснею, чувствуя, что в лёгких не хватает кислорода. – Мы встречаемся!
- Встречаетесь… - отец снова переходит на шёпот. Его ладони медленно сжимаются в кулаки. – Ты же была во Франции целый год. Когда это вы успели начать «встречаться»?
Во рту всё пересыхает. Кажется, отец всё понял… Но пути назад уже нет…
- Сегодня, - признаюсь я, разглядывая свои ногти.
- Спала с ним? – вопрос отца кажется безразличным, но я замечаю, что его лицо побелело от гнева.
- Это не твоё дело! – выпаливаю.
- Значит, да. – его кулак с треском опускается на стол. Потом он делает быстрый шаг в мою сторону и с размаху ударяет меня по щеке раскрытой ладонь. В ужасе забываю, как дышать. Поражённо смотрю на отца, прижимая к горящей щеке руку.
– КАРЕН! – вздрагиваю, начиная пятиться к двери. Отец дышит так тяжело, что я начинаю беспокоиться за его психическое здоровье. – МОЯ ДОЧЬ ШЛЮХА! ЛЕГЛА ПОД ЭТОГО УБЛЮДКА! НАКАНУНЕ ВЫБОРОВ!
- Папа… - лепечу в ответ я, пытаясь сдержать истерические рыдания. – Никто… никто о нас не знает…
Отец продолжает кричать, обзывая меня, но стойко я сношу все оскорбления, продолжая держаться за пылающую огнём кожу. Знаю: сейчас Вейну может помочь только мой отец…
- Прошу тебя… - к горлу подступают рыдания. – Я тебя умоляю…
Не зная, чтобы ещё предпринять, я опускаюсь перед ним на колени, в отчаянии хватаясь за его штаны...
- Прошу! Помоги ему! Пожалуйста…
Отец замолкает на полуслове.
- Встань, - хрипло приказывает он.
- Нет! Не встану, пока ты не пообещаешь!
Отец замолкает. Трясущейся от гнева рукой он наливает себе стакан воды из прозрачного графина.
- Ты вернёшься в Париж. В самое ближайшее время. И забудешь этого… Вейна, - он буквально выплёвывает его имя. – Обещай мне.
- Хорошо… хорошо, папа! – чуть ли не кричу я в ответ. – Я тебе обещаю!
Отец делает несколько больших глотков.
- Ладно, - он отворачивается от меня, доставая из кармана смартфон. – И к врачу сходи. Мало ли что ты могла от него подцепить.
Я проглатываю обиду, горечь и неудобство. Поднимаюсь с колен и, не говоря больше ни слова, спешу покинуть ненавистный кабинет…
Карен
